Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Военное детство

Моя предыстория.
Истории жизни каждого человека предшествует предыстория. В частности, моя предыстория – это история моего появления на планете Земля; в конкретном её месте и в конкретное время.
Мне неизвестна достоверная история миграций моих пращуров и предков, но миграции безусловно предопределили место моего рождения. Я не знаю откуда и когда переселились мои предки евреи в Российскую империю, но знаю, что по указу императрицы Екатерины 2-ой, территории, на которых им разрешили жить ограничили «чертой оседлости». Знаю ещё, что евреи строили на разрешённых землях еврейские местечки – штетлы. И располагались они в 15-ти губерниях в том числе и в Черниговской. Ну и знаю, наконец, что в 1917-м году черту оседлости отменили, и евреи стали переселяться в города. И вот тогда-то в Чернигов перебрались из окрестных сёл родители моего отца и мамы.
Мой папа - Вольфовский Наум Аронович родился 18-го июня 1910 года в многодетной семье. Детей было 11. Четверо умерло во младенчестве, а семеро - братья: Мотя (Мотл), Зяма (Зиновий или Залман), Меня (Менахим) и Ноня (Наум) и сёстры: Женя (Черня), Аня (Хая) и Этя - выжили.
Папин отец (мой дед) Арон (Арье) Гецелевич Вольфовский родился в 1876 году и прожил 90 лет. Был он глубоко верующим и почитаемым в общине человеком. А уважали его за хорошее знание религиозных книг и неукоснительное соблюдение обрядов и традиций. И бабушка - Песя-Рейзя Берковна (урождённая Аронова) глубоко верила и знала наизусть молитвы. Родилась она в селе Жуковка, Куликовского района Черниговской области в 1878 году и прожила 78 лет.
В семьях Вольфовских, берущих начало от прадеда Гецеля и пробабушки Фрумы, все мужчины (и папа) традиционно были обойщиками мебели. Жили очень бедно, но деда это не очень волновало. Он, например, по пятницам, при любом экономическом раскладе в семье, приглашал на обед нищих. Таковы были традиции. Я видел деда уже старым человеком. Был он низенького роста. Лицо заросло волосами, спускавшимися от висков по бокам щёк. Далее волосы без просветов переходили в густые усы и бороду и полностью закрывали губы. А на открытой части лица размещались щёки, большой открытый лоб, не поддавшиеся седине брови и внимательные живые глаза.

1936 г. Вольфовские. Слева направо. Сидят: Мотя, бабушка, дедушка, Эстер, Наум. Стоят:  Женя, Зяма, Аня, Меня, Этя.
На голове у деда всегда была фуражка или кипа. Он их никогда не снимал, и все в его присутствии были с покрытой головой. Запомнился он мне читающим. Послушные пальцы переворачивали страницы какой-нибудь религиозной книги, глаза читали, а бескровные губы заученно, скороговоркой, НАРАСПЕВ шептали слова молитвы. Помню я и всегда добрую, располагающую улыбку бабушки. Была она добрейшей души человеком.
Мама - Вольфовская (урождённая Аронова) Двейра (Вера) Бениаминовна родилась 22 июня 1912 года и была вторым ребёнком в семье (детей было шестеро). Ей было около 8 месяцев, когда в 1913 году умерла её мама (моя бабушка) Рася. Сохранилась фотография, на которой в плетённом из лозы кресле сидит и с удивлением и интересом смотрит на мир моя маленькая мама. А слева стоит её сестра – 5-тилетняя тётя Феня (Фрейда-Гися).
После смерти Раси, дедушка, Бениамин Беркович Аронов, женился на Эстер Майлис, и в их семье родились две дочки: Маша и Рая (Ревекка), и два сына: Яша (Ейзя) и Гриша.
Лето 1940 г. Ароновы. Слева направо. Сидят: Вера, бабушка, дедушка,  Феня.
Стоят: Наум, Рая, Гриша, Маша, Яша
Родился дедушка в 1884 году (в селе Орловка, Куликовского района Черниговской области) и успел повоевать и в японскую и в первую мировую войны. Когда-то, при НЭПе, у него была лавка, а после отмены НЭПа, замучили его налогами и от лавки пришлось отказаться. Стал продавать керосин в государственной лавке. Прожил дедушка 75 лет.
Отец деда (мой прадед Берка = Берл) по рассказам тёти Раи в старости был неухожен и недосмотрен. Жил в каком-то подвале ещё с одним бедолагой. Ходил босиком. Время от времени приходил в семьи сыновей, но там его не особенно привечали. Детей у прадеда и прабабушки Фрейды-Гиси было пятеро. Старший сын Довид и дочь Бася ещё при царе уехали в Америку. Третий сын – мой дед Бениамин, четвёртый - Матус (кровельщик), а пятый - Хацкель (сводный брат).
Умер прадед в возрасте 73-х лет в 1928 году (и значит, родился в 1855-ом). И умер ведь не от болезни! А просто решил продать корову. Обвязал ей верёвкой рога и повёл на рынок. Когда шли мимо синагоги, корова мотнула головой и дёрнула верёвку. Да так сильно, что не устоял прадед - упал и умер. По другой версии: корова его боднула.
Вторая жена деда Эстер (Эсфирь) Янкелевна Майлис (моя вторая бабушка), родилась в 1883 году в селе Ново Белоус под Черниговом и прожила 71 год. В её семье все традиционно были портными и шапочниками.
Мои родители зарегистрировали свои отношения 6-го ноября 1939-го года. Это был понедельник, рабочий день и папа отпросился со своей работы, а мама - со своей. Пришли в ЗАГС, зарегистрировались и вернулись на рабочие места. Тогда это было нормой. Ну а свадьба, конечно, была; и говорят неплохая. И рассказывали, что папа неплохо играл на балалайке. Интересное увлечение!
Отец, по-видимому, был хватким малым и собирался жить долго на этой Земле. Ну и обустраивался, конечно. Пристроил 2-е комнаты, кухню и сени к другому дому, дому его родителей. Не каждому такая стройка по плечу. А он смог, и во дворе дома на Куйбышева №8 появился построенный им дом! И в нём во вторник 11 марта 1941 года, родился я! И вот тогда-то и началась история моей жизни. И началась с пилюли, ибо через 103 дня началась война с Германией. Но... «Времена не выбирают, в них живут и умирают»!
Эвакуация
В первые же дни войны папу призвали в армию в качестве командира взвода, младшего лейтенанта. И основания для таких назначений были, ибо в 1935-ом прошёл он воинские сборы на Дальнем Востоке и стал командиром отделения. И на фото (18 июня 1935-го) ему 25 лет, он в форме и в петлицах у него два треугольника.
Некоторое время папа ещё просто ходил в военкомат; формировалась часть. За эти несколько дней он помог маме, родителям и сёстрам с моими двоюродными: братом Изей и сестрой Верой, подготовиться к эвакуации.
7-го июля папина семья (и мама со мной) эвакуировались, а папина часть ещё оставалась и убыла из Чернигова 9-го августа в направлении Золотоноши Черкасской области. Далее часть проследовала через село Гребёнка и районный центр Лубны к Полтаве и Харькову. Под Харьковом в конце августа были ожесточённые бои, и там папа пропал без вести.
Ну а в июле, папина семья, мама и я ехали в эвакуацию; на восток. Ехали очень долго и у мамы из-за меня были сплошные проблемы. Например негде было стирать. И пришлось ей стирать мои пелёнки в лужах!
Недели через две доехали до Соль-Илецка, Чкаловской (ныне Оренбургской) области, и решили остановиться. И в Соль-Илецке мама получила от мужа единственную открытку и фотографию, отправленную 19 августа 1941-го из села Гребёнка Полтавской области. А потом пришла и телеграмма из города Лубны: «проездом Лубны жив здоров Ноня»; отправлена 30-го августа в 12 ч. 16 мин. Так вот телеграмму мама получила, когда папы уже не было в живых! Это была последняя весточка от него. И на этом связь с папой оборвалась... НАВСЕГДА!
Лишь в 1947-ом мама получила извещение: - «Младший лейтенант Вольфовский Наум Аронович – командир взвода, призванный по мобилизации в 1941-ом году пропал без вести в АВГУСТЕ 1941-го года».
И получается, что в полдень 30-го августа папа проездом в Лубнах был ещё жив и здоров, и значит, пропал без вести в оставшиеся 36 часов августа! На фотографии, которую он прислал, вижу грузовик-полуторку и 15 (с ним) солдат. И видно, что призваны из резерва. Папа на переднем плане, опирается на крыло машины; смотрит вперёд. Стоят видимо давно. Ожидают. Лица у всех спокойные и некоторые даже улыбаются! Улыбаются!!! Что они видят перед собой? Остановись мгновение! Они ещё не знают, что их ждёт! Но я то в 21-м веке знаю, что из Харьковского котла, почти никто не вышел!
В открытке, от 19-го августа папа писал:
- Здравствуйте дорогие родные. За всё время я от вас не имел писем в последний день перед от’ездом … получил 4 письма от Моти, Соломона, Зямы, и Жени (моей тёти). Я с Чернигова выехал 9 августа, был в Золотоноше, сейчас еду в Полтаву всё благополучно в боях я ещё не участвовал и не скоро буду участвовать. Вера (моя мама) я пишу тебе на этой же открытке мне интересно знать получаешь ли ты деньги по аттестату ты должна по нему получать до июля 42 г. Очень плохо, что я не могу иметь от вас известий, адреса нет. Будьте здоровы. Ноня ( = уменьшительное от Наум).
А сбоку печатными буквами приписано: - «ПРИВЕТ ВСЕМ».
Но что такое «ВСЕМ»? Это ведь и нам, живущим в 21-ом веке! Спасибо папа! Все мужчины из открытки, Мотя и Зяма – братья отца и Соломон – отец двоюродного брата Изи, погибли.
19.8.1941 г. с. Гребёнка, Полтавской обл. На переднем плане Наум Вольфовский.                     19.8.1941 г. с. Гребёнка. На переднем плане Наум Вольфовский
Но вернусь в 1941-ый.

Папа отправил свою единственную открытку из Гребёнки и телеграмму из Лубен по адресу: Соль Илецк Чкаловской обл. Уральская №17. Смолянко для Вольфовского А.Г; для Веры. А со слов тёти Раи, жили мы в Соль-Илецке на ул. Ивановской №32. Рая, будучи на фронте, разыскала нас по этому адресу через полевую почту. И получается, что адрес наша семья сменила. Переехали с Уральской улицы на Ивановскую.

А теперь - о злоключениях маминой семьи.
Мамины родители Бениамин и Эстэр и сёстры Феня и Маша – эвакуировались из Чернигова в августе. И они даже успели получить письмо из Соль-Илецка от мамы. Подробности эвакуации я узнал от них и от Раи с Беллой - дочерей Хацкеля. Рая старше меня ровно на 9 лет, а Белла - на 6. Обе живут в Израиле. Рая в Бат-Яме, а Белла в Кирьят Шмоне.
Так вот об эвакуации. Как же это было.
В конце августа, когда надежд на то, что немцы не войдут в Чернигов не осталось, мой дед Бениамин решил эвакуироваться и забрать семью брата Хацкеля.
А Хацкель в предвоенные годы был осуждён по сфабрикованному делу и сослан на Колыму. И когда он ехал в ссылку, то бросал в окно записки с текстом: «Везут, не знаю куда», и указывал черниговский домашний адрес. И одну из записок подобрали и отправили по указанному адресу. И она дошла до Сони жены Хацкеля. Поэтому, когда началась война Соня решила ждать мужа в Чернигове; боялась что он, вернувшись из заключения, не найдёт семью.
Бениамин знал, что Соня эвакуироваться не хочет. Но когда припёрло, он в последний свой приход сказал ей так: «Ты поступай, как знаешь, а я в ответе перед Хацкелем за детей и я их заберу!» И Соня… согласилась(!), срочно собрала вещи и дочерей: Таню, Феню, Раю и Беллу, и они, по словам Фени, ушли из дома 22 августа и поехали с Бениамином и Гришей (моим дядей) в речной порт грузиться на баржи, отправляющиеся по воде в посёлок Макошино. Ибо уехать из Чернигова по железной дороге было уже нельзя, а уехать поездом из Макошино было ещё можно
Семьи Бениамина и Сони эвакуировались, а Гришу призвали в армию из Чернигова.

В речном порту беженцев разместили, по словам Беллы (6,5 лет) на двух баржах, а, по словам Раи (9,5 лет) – на трёх. Баржи тянул вверх по Десне к Макошино буксир. Недалеко от Макошино попали под бомбёжку. И одну баржу, по словам Беллы, (или две по словам Раи), разбомбили. А баржу с семьями Бениамина и Сони оторвало от буксира и течением прибило к берегу. И люди сошли на берег и спрятались в карьере.
По словам Беллы в карьере добывали глину и она помнит что сверху свисали ветки ажины( = ежевики) и помнит, что ела ягоды. После бомбёжки вернулись на баржу и буксир дотянул её до Макошино. А в Макошино выгрузились, с трудом добрались до железной дороги, погрузились в товарняк и поехали.
А по словам Раи, беженцы выгрузились с баржи и до Макошино шли пешком (по другой версии: ехали на телегах). Хотелось есть, но еды не было и по пути ели кукурузу и подсолнухи. На станции их покормили и сказали: «Ждём ночи». А ночью погрузили в очень грязный (после коров) вагон, и его пришлось чистить.
Их состав отъезжал из Макошино последним и, ехавшие с ними зенитчики, разрушили после отхода поезда  мост через Десну.
На станциях беженцев кормили, а в дороге не было ни еды, ни воды. И ели то, что удавалось найти на полях. Выкапывали морковку и картошку, а воду брали из луж.
В крупной станции Купянск, Харьковской области тётя Маша, перенёсшая до этого операцию на ноге, и Рая отправились за хлебом, а когда вернулись, их поезда уже не было; ушёл! И они пошли за ним вдоль железной дороги. Идут и вдруг - встречный поезд! Откуда..., и что за поезд? И оказалось, что это их вернувшийся поезд. Впереди разбомбили железнодорожные пути, и он вынужденно вернулся. И получилось, что «не было бы счастья, да несчастье помогло» им воссоединиться с семьями!

После ремонта дороги двинулись дальше. И снова бомбили. Моя тётя Феня рассказывала, что бомбили в дороге часто и всякий раз останавливались, выскакивали из вагона и прятались от падающих бомб в кюветах возле железной дороги.
Бомбёжек боялись, они держали в напряжении всех. Но чтобы от них избавиться, нужно было оторваться от наступающих немцев. Поезд поэтому старался идти без остановок и наконец оторвался! И бомбёжки прекратились!
Второй раз Маша с Раей снова искали еду и снова отстали от поезда на станции Ртищево в Саратовской области. И снова догоняли. На этот раз в грузовом поезде; в открытом вагоне с углём. Промёрзли и выпачкались в нём изрядно, но отмыться было негде. А третий раз отстали на станции Иртышское в Омской области.
Эвакуация была очень тяжёлым физическим и моральным испытанием для беженцев. Всех эти тяготы достали и все реагировали. Бабушка Эстер, например, по словам Раи, часто причитала на идиш.

Примерно через месяц наши беженцы добрались до Новосибирска и там удалось помыться! А из Новосибирска поехали в Гурьевск Кемеровской области и прибыли туда уже в октябре. И в Гурьевске Бениамин с семьёй решил остаться.
А Соня с дочерьми поехала дальше, на Барит-рудник. Ибо в Барите Тане, Сониной дочери, предложили работу стоматолога. Бариту был нужен зубной врач, и оказалось, что среди беженцев, прибывших в Гурьевск, только она, единственная из 300 пассажиров, была зубным врачом. Таня, разумеется, согласилась и отправилась, вместе с мамой и сёстрами в Барит. До него железной дороги не было, и добирались двое суток на телегах.

И теперь снова в Соль-Илецк.
Жить в нём во всех отношениях было трудно, но я этих тягот ещё не осознавал, ибо был грудничком и полностью зависел от мамы; моего ангела-хранителя. Она заботилась обо мне, меня защищала, но... не всегда могла обнаружить и обезвредить моих врагов.
Я по её рассказам по ночам плакал. И она долго не могла понять почему. И из-за этого даже злилась на меня «вредного». В общем, я плакал, никому не давал спать, и однажды ночью её терпение иссякло, и она включила свет. Включила и ужаснулась! Увидела, что по мне, по лицу и телу ползают клопы. А кусаются клопы очень больно; и не захочешь - заплачешь!
 Клопы дело серьёзное, с ними надо было что-то делать, и мама приняла решение. Утром
обработала кипятком мою кроватку, затем установила каждую её ножку в консервную банку, а в банки налила керосину. Это для того, чтобы преградить путь клопам и не дать им добраться до моего тела. Но клопы ведь тоже не промах, и возможно у них развито какое-то неведомое мне чувство. С чего я взял? А дело в том, что они, и я в этом уверен, меня чувствовали! Иначе как объяснить то, что ночью они вскарабкивались по стенам к потолку, ползли по нему, останавливались над моей кроваткой и пикировали на меня с потолка!

Мама меж тем переписывалась с родителями, осевшими в Гурьевске, и они её туда звали; писали, что у них жизнь лучше. И летом 1942 года она решилась на путешествие: Соль-Илецк – пересадка в Новосибирске – Гурьевск.
В Новосибирске, мы ожидали поезда на Гурьевск в комнате матери и ребёнка. Наконец он прибыл, объявили посадку и тут началось! Вначале, мама отнесла в плацкартный вагон меня. Занесла и положила свёрток со мной на нижнюю полку. Затем пошла за остальным. А когда вернулась, все полки были заставлены вещами, а её встретила какая-то разъярённая женщина и стала поносить последними словами за то, что она оставила меня на полке без присмотра. Оказывается, меня чуть не придавили чем-то тяжёлым! Но…, как сегодня уже точно известно - всё обошлось!
Жить в Гурьевске действительно было лучше и мама сразу это почувствовала. Была и пища и тепло и родители рядом. Жили на местной нефтебазе, поскольку на ней нашлась работа в бухгалтерии для тёти Маши. И она, не имея экономического образования, освоила бухгалтерское дело, а потом доросла и до главного бухгалтера! И им стала!
Дедушка сторожил цистерны, тётя Феня отпускала горючее, а бабушка, мама и я были дома. И главное на нефтебазе были корова и картошка. Так что жить было можно!
Гурьевск
Населённый пункт Гурьевск, в котором по воле случая оказалась наша семья, был основан на реке Бачат как посёлок при сереброплавильном заводе в 1816 г. Городом стал в 1938 г., а в 2020 г в Гурьевске проживало 22375 человек.
Чем важен в моей биографии Гурьевск. Тем, что в этом городке я себя осознал, появился в нём как бы из небытия, и воспринял своё появление как должное. Ничему не удивился и никого не спросил: «Где я и кто я. И что бы ВСЁ ЭТО значило?» До этих вопросов я ещё не дорос.
Гурьевск. 19.3.1944. Боря
Гурьевск. 19.3.1944. Боря
В Гурьевске продолжились мои, начатые с рождения, уроки жизни. Я накапливал, впитывал и анализировал поступающую в мозг разнообразную информацию об окружающем Мире; и регировал на неё. Формировались: память, зачатки мышления и собственный жизненный опыт. Перенимал и усваивал бесценный жизненный опыт окружающих, копировал их поведение, мимику, жесты, слова, песни... Да, и песни! Стал различать людей. Запомнил маму и семью, и понял, что они моя главная опора в жизни!
Жили мы в Гурьевске двухэтажном здании на территории нефтебазы. Находилась она, по-видимому, на окраине Гурьевска. Но, может быть, городок был настолько мал, что всё нефтебазой и  ограничивалось. Во всяком случае, я не припомню рядом крупных строений. На нефтебазе хранились охраняемые цистерны с горючим. Она была обнесена забором и к ней была подведена ветка железной дороги.
Войти на нефтебазу можно было через ворота, в наше здание вело крыльцо, а на 2-ой (жилой) этаж  - лестница. Поднимаюсь на 2-ой этаж, поворачиваю направо и оказываюсь в начале длинного узкого коридора, по обеим сторонам которого двери. Иду по коридору и по левой стороне вижу дверь в нашу комнату, а далее, по правой стороне, дверь в кухню. Была ли это кухня на одного хозяина..., не знаю.
У нас была почти квадратная комната с большим окном напротив двери. Перед окном - стол, возле стен - кровати. В сундуке и корзинах - наши вещи. Кажется, возле двери был выступ для печки. В окно видна дорога за нефтебазой; возможно, дорога в город. Кухня небольшая и заставлена шкафами.
На 1-ом этаже нашего здания, в конторе (а я какую-то часть времени околачивался там), стояли столы и располагалась конторская мебель. За столами сидели люди и среди прочих моя тётя Маша; главбух. В конторе возле правой стены на отдельном столе - телефон. По нему постоянно звонили в Кемерово. Дозвониться было непросто и звонившие кричали в трубку. Я за этим с интересом наблюдал и, помню, что тоже поднимал трубку и кричал в неё: «Аллё. Это Кемерово?» Выглядело это, видимо, потешно, во всяком случае ободряющие улыбки и смех я замечал.
Иногда меня просили спеть и я, всегда с готовностью соглашался. Моя первая песня: «Расцветали яблони и груши, Поплыли туманы над рекой…». Скорее всего эту песню я слышал по радио, но может быть, меня научила петь тётя Маша. Пела она очень хорошо. И слух её и голос были на высоте. Меня слухом и голосом природа тоже не обделила. Песни и музыка вызывали во мне, сколько себя помню, бурю положительных эмоций. Всё ощущалось очень обострённо. Помню, что всегда в моей голове крутилась – вертелась какая-то мелодия, и я её насвистывал, вызывая недоумённые, неодобрительные взгляды окружающих. Но потом (в юности) сумел себя от этой вредной(?) привычки отучить. И теперь в голове у меня мелодии не звучат.

Иногда, меня спрашивали об отце. И вопрос звучал так: «Боря, а где папа?» «На фронте»,- неизменно и верно отвечал я. А вот на уточняющий вопрос: «А где фронт?» отвечал: «В корзине». Дело в том, что в корзине хранились фотографии отца.

Помню себя в нашей комнате. Меня берут под мышки, приподнимают с пола и ставят на стул или табурет. Смотрю в окно и вижу на дороге знакомую женщину (маму?); она приближается. Я прореагировал, что-то сказал. Да видать ляпнул явное не то. Реакция взрослых была отрицательной. Потом та женщина входит в комнату. Ей что-то рассказывают. Она высказывается в том духе, что не следует обращать внимания и он (т.е. я) забудет эти, от кого-то услышанные, слова. Вот я тех слов и не помню.
Другой эпизод. Захожу в кухню. А там бабушка занимается своими делами. Я что-то сделал; возможно, ей помешал. Последовал какой-то недружественный акт (слово? действие?) с её стороны. Я обиделся и со слезами вернулся в комнату. На вопрос взрослых я, кажется, сказал, что бабушка меня ударила (побила?). Но, возможно, я и соврал. Бабушка заходит в комнату, и мама спрашивает, зачем она меня ударила? Но бабушка говорит, что не била меня. И я её словам верю. Но что-то всё же было! Я просто не смог это «что-то» выразить словами. А ещё я понял, что моим словам поверили.
Дедушка сторожил цистерны и у него была служебная собака: овчарка Жулька(?). До этого дедушка рассказывал мне о ней, а когда она ощенилась, повёл в сарай смотреть щенков. В сарае было темновато. Жулька расположилась на подстилке, а два или три щеночка к ней прильнули. Вначале, мы смотрели вместе, а потом, дедушка куда-то отошёл, а я остался. Щенки были очень хорошенькие, и я их рассматривал. Чувство страха мне знакомо не было, и поэтому в движениях я себя не ограничивал и опасности не чувствовал. И потом то ли я потянулся к щенкам слишком близко, то ли сделал что-то не понравившееся Жульке, но факт остаётся фактом – она хорошо тяпнула меня за внутреннюю поверхность правой руки (ближе к локтю). Я перепугался и закричал; увидел как из раны течёт кровь, но боли вроде бы не чувствовал. На крик прибежал дедушка, подхватил меня на руки и отнёс домой. Дома поднялся переполох: «Что случилось?» Нашли йод, вату, бинты и меня перевязали. Всё зажило, но шрам от укуса и сейчас есть. Вот пишу и его рассматриваю. Жульки давно нет, а шрам от её укуса остался!
Рядом с нефтебазой протекала маленькая неширокая речушка Бачат с холодной водой, и ребята ловили в ней удочкой рыбу, а я крутился тут же. Какой-то высокий парень поймал маленькую рыбёшку и предложил её окружающим; возможно для кота. Все отказались. Тогда рыбку предложили мне (съесть?). Я её взял и на глазах у изумлённой публики съел (ещё живую) со всеми потрохами и чешуёй. Пришла мама и, кажется, за это меня отчитала. Потом она мыла мне руки и вообще купала в реке (и даже без трусов?). А вода была холодная.
Одного из ребят звали Витька. Я его отличал от других и о нём говорили взрослые. Однажды (зимой или весной) я был на кухне и увидел, как что-то упало (пролетело) сверху; потом сказали, что Витька сбрасывал снег с крыши и свалился вниз. Чем это падение для него кончилось, не знаю.
Мама рассказывала, что однажды зимой ехала зачем-то на санях с дедушкой по полю. Ехала, задремала(?) и свалилась с саней. Дедушка поначалу ничего не заметил. Мама даже кричала, но он не услышал. Было холодно и снегу много; целина. Потом дедушка хватился её, вернулся за ней, забрал и всё обошлось.
В Гурьевске наша семья держала корову. Было молоко. Звали корову Январка. В марте она отелилась и тёлку назвали Марта. Тёлку потом зарезали, а Январку оставили. Впрочем, не исключаю, что корова отелилась в феврале и тёлку назвали Февралка. О том, что тёлку называли по названию месяца рождения рассказывала тётя Феня.
По рассказам мамы я часто и подолгу болел: корь, скарлатина, дифтерия...
Ну и взгляд со стороны. Белла летом 1944-го года возвращалась из Барита с семьёй в Чернигов через Гурьевск и видела меня на нефтебазе: «в белой панамке и желтой курточке толстовке; ходил с очень деловым видом».
Меж тем закончилась война! Победа! И я рад, что День (вернее ночь) Победы мне запомнился! В ту ночь я проснулся от шума и громких голосов. Свет почему-то неяркий. Пытаюсь понять, что случилось. Вижу возбуждённые, радостные лица и слышу взволнованные голоса. Дверь в коридор открывается-закрывается и оттуда доносятся голоса. Различаю голос соседки; в осовном говорит она. Из коридора возвращаются с информацией и её пересказывают. И громко, восторженно (на Ура!) повторяют: - «Война кончилась!» Такой радости и возбуждения я, пожалуй, никогда в жизни больше не видел.
Наконец, заметили, что я не сплю, и специально для меня несколько раз громко и отчётливо повторили: «Война кончилась!» А несколько раз для того, чтобы я понял!
Вот, пожалуй, и всё, что я помню об этом самом раннем периоде моей жизни.
Возвращение
Летом 1946–го мы получили письмо из Чернигова. И в нём тётя Женя сообщила, что дом маминых родителей разрушен, а дом, построенный папой цел, но в нём живут чужие, и нужно приезжать и выселять их. И летом 1946-го мама, тётя Феня и я поехали, а тётя Маша с родителями остались ждать освобождения жилья.
Итак, мы отправились. Ехали в товарняке. Устроились на полу, на настиле из досок.
На остановках поезд встречали нищие. Подходили к вагону, просили еды и им давали. Помню нищего с головой обмотанной бинтом. Просит кушать и протягивает высокую консервную банку. И её чем-то наполняют.
Дверь вагона открыта и я через неё смотрю. Серо-жёлтая степь, какие-то станции, суета на остановках. В вагоне меняются попутчики, некоторые в военной форме. О чём-то говорят, в том числе и со мной. Сгибаются, заглядывают в лицо, громко о чём-то спрашивают, слушают мои ответы, повторяют их, громко переспрашивают и  многозначительно улыбаются... И исходит от них теплота и доброжелательность.

Ехали долго с тремя пересадками. Первая - в Кемерово, а вторая - в Москве или в Харькове. Выгрузились, ждём поезда. Большой вокзал, гудки паровозов. Люди по перрону ходят или сидят возле вещей. Кое-где вещи сложены горками. Видел очередь за водой. В те годы на перронах была и холодная и горячая вода.
Третья пересадка в Нежине, а от него до Чернигова - рукой подать. И вот, наконец, мы прибыли в Чернигов! И что очень важно - в мирный город Чернигов! Ибо война окончилась!
                                                   Цена Победы

Так какую же цену заплатила наша семья за Победу?
Воевать пришлось: папе, и его брату Моте; маминой сестре Рае и братьям Яше и Грише. Папа и Мотя погибли, а папиного брата Зяму с семьёй расстреляли в Одессе.
Рая и Яша с войны вернулись, а Гриша погиб.
Я потерял на войне папу и трёх дядей. Не видел их живыми, не слышал их голосов, не говорил с ними... Война всего этого меня лишила! У погибших война отобрала жизни, ну а
"тем, кому выпало жить" - покорёжила судьбы.
«Ах, война, что ж ты сделала, подлая»

Странички из дневника

«Годы, вы как чуткие струны:
Только тронешь – запоёт струна»
Марк Лисянский

Обрушившийся 24-го сентября 2014-го года на Таганрог сильнейший ураган с ливнем и шквалистым ветром валил деревья. А они, падая, рвали провода и кабели, отключая тем самым горожан от электроэнергии и информации. И очутились горожане без этих благ цивилизации в доэлектрической и в доинформационной эпохе.
И я в ту эпоху попал, и прожил в том времени неделю.
Ураган отключил наш дом от электроэнергии, телевизионного и интернет сигналов, и неожиданно возникла в моей жизни вынужденная информационная пауза. А лучше сказать, передышка! Ведь теперь мой мозг мог отдохнуть, причём на законных основаниях!
Если бы был интернет, то отдых бы я себе не позволил и сидел бы как миленький за компьютером. А тут... появилась вдруг пауза; и, по всей видимости, длительная. И в планах никаких неотложных дел!
Что делать? Как что делать? Да, отдыхать, конечно! Отсыпаться! И я с удовольствием завалился спать. И спал я, и отлеживался... аж до вечера 26-го сентября. А вечером под потолком вдруг вспыхнула лампочка, и стало непривычно светло. Прошло пару минут, свет не исчезал, глаза  к нему привыкли, и стало совершенно понятно, что свет – это надолго. И ещё стало понятно, что отдых мой, к сожалению, кончился!
Телевизионного сигнала и интернета, как выяснилось, ещё не было. Но включать компьютер уже было можно. И я его включил! И занялся оцифровкой своих рукописных архивов; переносом их содержимого в Word-файлы. Эта работа давно мною откладывалась до лучших времён. И вот вечером 26-го сентября такие времена наступили! И занялся я оцифровкой старых текстов, и среди прочего, набрал в Wordе свой дневник 1959-го года (4 тетрадных листа; 8 страничек).
Перечитал его при наборе и решил дополнить его комментариями и... названием. Каким? Ну, конечно же:
                                              Странички из дневника.

Вот так и появились странички, к которым и перейдём.

«Я попал в дом к хозяйке, которая жила с внуком семи лет и внучкой шести лет. Вместе со мной жили двое ребят. Комнатка, куда мы попали, была очень мала и убого обставлена: старая кровать стояла рядом с дверью, между двумя крошечными окошечками стоял стол, неизвестно каким образом державшийся на ногах, между столом и кроватью находился сундук с потрескавшейся крышкой, который служил одновременно и стулом. Кроме того, в комнате находился ещё один стол, служивший для приготовления еды. Слева от двери находилась большая русская печь, занимавшая чуть ли не полкомнаты. Прямо перед дверью висел репродуктор, и справа от репродуктора над столом приютилась икона (сочетание довольно-таки интересное)».

Эту запись в дневнике я сделал в воскресенье 4-го октября 1959-го года, а в “комнатке”, о которой речь, жил с 8-го по 27-ое сентября того же года.
«Комнатка» – это внутренности деревенской избы в деревне «Луговая», примерно в 100 км от города Сарапула (и Луговая и Сарапул – это в Удмуртии).
В Сарапуле я жил уже больше года. Приехал в этот город (из-за магического слова «радио») в конце июля 1958-го года, после окончания черниговской средней школы. Приехал поступать (и поступил!) в сарапульский электромеханический техникум на отделение радиоаппаратостроения.
А в 1959-ом году, после года учёбы, нашу группу (25 человек) отправили в колхоз на картошку. Провезли мимо славного города Воткинска (родины П.И. Чайковского) и завезли на 19 дней в Шарканский район в деревню Луговую.

Помню, что та поездка изменила моё отношение к жизни. Во мне включилась как бы по команде(!) какая-то новая программа. Не знаю, как это всё назвать? Я повзрослел? По-другому увидел жизнь и её смысл? Или ещё чего?
Луговая для меня стала точкой отсчёта. Мне, например, после колхоза захотелось завести дневник!
Собирался завести его ещё в школе, но не хватало духу, а в тот воскресный день 4-го октября духу хватило. И взял я тогда решительно толстую тетрадь и вверху 1-ой страницы аккуратным школьным почерком старательно вывел:

«4 октября 1959 г. Воскресенье.
Сегодня я начинаю свой дневник. Буду записывать в него все события, которые со мной происходят и своё отношение к ним». Во как!

Заявил в 1-ой фразе о своих намерениях и облегчённо выдохнул: - Ха..а! Обрадовался первому шагу; началу. Теперь предстояло наполнять дневник содержанием.
А с этим возникли сложности.
Нет, не литературные, - к ним я был готов. Писал ведь школьные сочинения и знал, что втискивать разные красивые слова в гладкое предложение и составлять из предложений осмысленный текст - непросто. Это всё было ожидаемым.

Неожиданным было другое. Дневник получался сглаженным, сдержанным и приторможённым, как будто бы писался с оглядкой на кого-то. Занятно, что эти внутренние тормоза незримого контролёра-наблюдателя я чувствовал. Внутренний цензор мне не нравился. Я ему противился, с ним разговаривал, убеждал не сглаживать углы и писать всё как есть. Но победить его не смог!

Дневник я, разумеется(!), собирался вести регулярно и долго, но, к сожалению, запал мой скоро угас. В жизни так бывает. Собираешься заниматься чем-то для души, а потом … не хватает времени или характера(!), да и энтузиазм иссякает. Со мной ровно это и произошло: заела текучка, разленился, остановился и отложил занятия для души в сторону. Вначале до первой оказии, потом до лучших времён, а потом … навсегда. Так больше к нему и не притронулся. Забросил!
Забросить-то я дневник - забросил, но не выбросил! И он, хоть и куцый (всего 4 тетрадных листа; 8 страничек), сохранился и поможет мне сейчас вспомнить события тех «давно минувших дней»; освежит мою память.

Выехали мы на картошку утром, 8-го сентября 1959-го года.
«Дорога была плохая»,- написано в дневнике. «Приехали в середине дня», и «пока разместили по избам и пока сходили в деревню за продуктами, наступил вечер, и ничего не оставалось, как лечь спать».

Дополню дневниковую запись подробностями.
«Размещали по избам» представитель колхоза и наш бригадир от администрации техникума - Буравцев.
Как это выглядело. Идём толпой, в сапогах и телогрейках, по деревенской улице. Впереди представитель колхоза и Буравцев. Подходим к первому двору, и представитель распоряжается: «В этот двор три человека». Буравцев смотрит на нас и спрашивает: «Кто хочет?»
Вызвались трое, в их числе и я. Решил не тянуть!
«Пошли»,- говорит представитель, и мы идём за ним к калитке.  Открывает он калитку, и через двор направляется к избе. Заходит в сени. Мы сзади. Открывает дверь в комнату и перед ним хозяйка, женщина лет 50-ти. Здоровается с ней, в комнату не проходит и быстро договаривается о нашем постое и нашей кормёжке. В конце сообщает: «Продукты они сегодня получат». Потом ей рассказывает, как её услуги и труды будут засчитаны и зачтены.
Хозяйка понимает его с полуслова, но о чём-то всё-таки спрашивает. Он отвечает …, и на всё это уходит минуты 2..3.
Наконец, вопрос решён. В заключение, представитель (как бы подводя итог) обводит хозяйку и нас многозначительным взглядом, напоминает нам, что надо получить продукты, изрекает что-то типа «ну всё» и уходит. А мы остаёмся!
Дверь уже закрыта. Хозяйка поворачивается к нам и с нами знакомится: - «Откуда вы приехали, и как вас зовут?» Рассказываем, откуда, называем свои имена и, в свою очередь, спрашиваем, как зовут её. К сожалению, я не запомнил, как кого зовут, и в дневнике этого тоже нет!

Потом мы собираемся всей группой и идём в деревню; получаем на каждую избу, в которой остановились, продукты. И возвращаемся.
Уже вечер. Ужинаем своим, привезённым из Сарапула.
А хозяйка, меж тем, спрашивает, чем нас кормить утром.
Успокаиваем её: «Надежда Васильевна (условно!), да Вы не волнуйтесь! Что дадите, то и будем есть».
Такой наш дружественный шаг ей явно по душе, и она, как бы размышляя вслух, рассказывает: «Утром будет то-то и то-то, в обед - борщ с мясом, а на ужин ещё чего-то». Что именно она предложила, я, конечно, не помню, но точно что-то сытное и аппетитное! Мы ею предложенное безоговорочно одобряем, и атмосфера становится непринуждённой.

В деревне спать ложатся рано. Вот и нам пора. Хозяйка стелет нам на дощатом полу, а сама располагается на единственной в избе кровати.
Укладываемся и мы рядышком, ногами к двери, головами к окнам. Я, если смотреть от двери, – крайний слева. Белья нет, и мы не раздеваемся. Так даже лучше! Терпимо и тепло. Ко всему привыкаешь, и довольно быстро.
Хозяйка задувает керосиновую лампу, и наступает тёмная, тихая и долгая деревенская ночь. Засыпаем быстро, ведь первую половину дня провели в дороге, да и вторая была нескучной.

«На следующий день,- написано в дневнике,- была пасмурная погода. Мы поздно проснулись и пришли на картофельное поле к 9-ти утра. Работа ещё не начиналась – не было вёдер и лопат. По виду ребят я догадался, что они отнюдь не очень-то жаждут работы. Пока доставали «орудия производства», наш бригадир Буравцев ознакомил нас с условиями.
Оказывается, мы попали в очень слабый колхоз. Здесь платили 2 р. и 1,5 кг зерна на трудодень. В день заработаешь не больше 2-х трудодней, поэтому колхозники совсем не «рвутся» работать – им гораздо выгоднее работать на собственном участке, в собственном хозяйстве. На колхозном поле не увидишь ни одного колхозника, картошка стоит нетронутая.
Мы были в более привилегированных условиях. Нам платили по 5 р и 3 кг зерна на трудодень, кроме того, нам шло 10% выкопанной картошки. Такой оплатой мы были обязаны постановлению Совета Министров «О привлечении на работу в колхоз учащихся вузов».
Каждый из нас должен был выкопать не менее 80 соток картошки».

Прочитал в дневнике «80 соток» и умножил 80 на 25 человек. Получил поле в 20 гектаров! О-го-го!


Но, читаем дальше. «В первый день мы сделали очень мало, отчасти из-за того, что не было вёдер, отчасти из-за настроения у ребят: оно было совершенно нерабочим.
Несколько дней продолжалась раскачка, мы постепенно набирали темп. Наконец, однажды сделали дневную норму. К этому времени мы уже имели на каждого ведро, каждый получил участок, который должен был убирать, каждый отвечал только за себя.
Много дней выбирали картошку за плугом, и только к концу работы приехала картофелекопалка. Дела наши пошли значительно быстрее, и мы к 25 сентября закончили норму, положенную на каждого. Погода все дни стояла изменчивая: если два дня было сухо, то на третий обязательно шёл дождь».

Обратите внимание! В моём личном(!) дневнике описана только коллективная уборка картошки: «мы сделали очень мало», «мы постепенно набирали темп», «сделали дневную норму», «выбирали картошку за плугом», «дела наши пошли быстрее», «мы закончили норму».
А вот, о том, как убирал картошку лично я, в дневнике ни слова!

Сегодня я восполню этот пробел и признаюсь, что уборка картошки в том колхозе показалась мне адовой и запомнилась навсегда. Объясню, почему.
Вначале, мы убирали картошку за плугом, а потом появилась картофелекопалка. И та, и другая техника поднимает пласт земли с картошкой и переворачивает его, а картофелекопалка ещё и трясёт и присыпает (засыпает) выкопанную картошку землёй. И попробуй после прохода техники найти и выбрать всю(!) картошку: и ту, что сверху, и ту, что завалена землёй. Меня в желании выбрать всю(!) картошку подвела моя добросовестность. Ну не мог я уйти с места и оставить под землёй засыпанные клубни. Не мог, и всё! Это было со всех моих жизненных кочек зрения ненормально! Как это - оставить картошку на поле? Дикость какая-то!!! Для чего же она росла? Для чего же мы убираем картошку, если после нашего прохода она остаётся в земле? Между прочим, при капитализме мой крик души наверняка бы поняли и поддержали.
А вот при социализме меня стали подгонять: «Быстрей, да быстрей! Я упираюсь, говорю, что у меня ещё полно неубранной картошки, а мне говорят, что ребята уже далеко впереди, я от всех отстал, и нечего здесь в земле копаться! Я смотрю на соседний с моим, якобы убранный рядок, и вижу, что неубранной, навсегда(!) брошенной картошки, там тоже хватает. И вот, это бессилие что-то изменить, понимание дикости и абсурдности происходящего и невозможность убрать картошку, и выворачивало меня наизнанку.
Ну и ещё. Получается, что те, кто оставил картошку в поле и меня обогнал, относились к работе и к жизни по-другому? Нечестно?
Несмотря на все подгонялки, я всё равно копался и выковыривал из земли зарытые клубни. Мои руки почернели по локти, мои ногти давно уже сломались, а я всё рылся и рылся в земле. Уставал настолько, что вечером еле добирался до дома. Ночами (ночи напролёт!) снились мне кошмары! Снилась и та картошка, которую я вытащил из земли, и та, которую я из земли не извлёк!

Картошка, конечно, портила мне настроение, но 2 или 3 раза выдался и на моей улице праздник. Довелось поработать водовозом; возил воду из речки Шаркан в телятник.
Вначале конюх указал на лошадку для возки воды, а потом показал, мне, несведущему, как правильно ту лошадку в водовозку( = повозку с бочкой) впрягать. Потом я делал это сам.
Утром иду на конюшню и вывожу из стойла под уздцы мою лошадку; к счастью, очень смирную и послушную. Завожу её в водовозку и стараюсь правильно и плотно приладить сбрую. Здесь у меня сложности, но спрашивать … не у кого; на конюшне - ни души!
Пару раз сбиваюсь, запрягаю не в той последовательности или неплотно. Чертыхаюсь, распрягаю и начинаю всё с начала, а лошадка-умница терпеливо и спокойно ждёт.
Наконец, всё получилось, и едем мы с водовозкой к речке. Беру черпак (ведро, ручка которого прикреплена к шесту), набираю воду и переливаю в бочку. Вмещалось несколько десятков вёдер. Наконец, бочка наполнена примерно на 2/3. Предупредили, что больше нельзя, выплёскиваться будет. Закрываю верх бочки деревянной крышкой, и едем в телятник. Ехать недалеко, 200..300 м, но … бездорожье; вода расплёскивается и меня обдаёт; еду мокрый.
Но ничего, довозим драгоценную воду до места, вытаскиваю внизу в торце бочки деревянную заглушку, и вода шумной струёй хлещет в поилку.
До обеда делаю 2..3 рейса, и телятница меня останавливает: «На сегодня воды хватит». Ну, хватит, так хватит. Едем к конюшне, распрягаю лошадку и ставлю её в стойло. Потрудилась на славу!

На днях программа http://showmystreet.com/ (21-ого века!) помогла мне увидеть (на фотографии, сделанной со спутника) и деревню Луговую, и речку Шаркан. Набрал в поисковой строке: “Деревня Луговая, Шарканский район, Удмуртия” и при максимальном увеличении всё нашёл и рассмотрел. И дома по обе стороны широкой деревенской улицы, и речку, и даже то место у реки, где воду набирал!

Но двигаемся дальше …
«Плохо ещё налажена культурная жизнь деревни,- написано мною в 1959-ом году.- Она ограничивается кино и танцами, изредка - вечерами художественной самодеятельности».
Этот мой занудный текст, похожий на заимствование из Хрущёва, которого я в те годы уважал, может быть, и не заслуживает внимания, но … есть в нём одна деталь: «вечера художественной самодеятельности». Они были необычны, и о них я расскажу.

В Луговой был клуб. Ну, не совсем чтобы клуб; клуб - это громко сказано! Так … просторная комната; без сцены. Были в клубе и кино, и танцы, и «вечера художественной самодеятельности».
И вот, в этом клубе посчастливилось мне увидеть танцы, перерастающие в художественную самодеятельность … одного человека! И выглядело это так.
Заканчивается очередной танец, и с чьей-то подачи начинают освобождать место посредине комнаты. Как можно больше места; все ужимаются к стенам.

Наконец, место свободно, и те, кто в курсе (посвящённые) явно чего-то ждут.
И вдруг вступает гармошка: «Та … та, та, та … тата, тата, Тра … та, та, та … трата, тата … » И откликается (выходит) на гармошку ОН: стройный, красивый, улыбающийся. Подбородок приподнят; руки на уровне плеч отведены вправо на всю длину; ладони с вытянутыми пальцами смотрят вниз. Держится с достоинством и, не спеша, медленным манерным танцевальным шагом идёт по комнате: в одну сторону …, в другую … Разогревает себя и публику.
Меж тем, темп постепенно ускоряется, и ОН, его отслеживая, ходит по комнате гоголем. А потом добавляет движения руками. Ладонями: по груди да по бокам, да по ногам, по сапогам да по подошвам. Полуприсядки, да присядки! Выделывает фортели, да коленца, сопровождающиеся слаженными, безукоризненными движениями рук и ног; и порознь, и вместе!
А темп нарастает и превращается в вихрь … И ОН уже носится по комнате и уже выделывает такое …!, что забываешь, где находишься, и не можешь оторвать от НЕГО восхищённых глаз …
Продолжается всё действо минут 10..15. Наконец ОН останавливается и выходит из центра комнаты. Публика неистовствует и восхищённо ревёт: глаза безумные и … в ладоши …, в ладоши …! Могу сказать и о своей реакции. Я балдею!
Как!? Откуда!? Здесь!? В глуши!? В Луговой!? И, вдруг, искусство высшей пробы!?
От кого-то потом услышал, что ОН некогда танцевал в каком-то столичном ансамбле. Потом сидел, а после отсидки в столицу не вернулся и осел в Луговой. Загадочная история! Сюжет для романа! Видел я его выступления раза 2 или 3.

Теперь самый важный и главный эпизод в моей жизни! Судьбоносный!
Однажды возвращаемся мы (группа) после работы с картофельного поля, и ребята из соседней с нами избы говорят мне со смешком:
-А ты знаешь, что ваша хозяйка тебя боится?
От неожиданности и удивления я останавливаюсь.
- Как боится?! Чего боится?!
- А она сегодня говорила об этом нашей хозяйке.- Я,- говорит,- этого (тебя! то есть) боюсь. Он какой-то сердитый, серьёзный, хмурый …
Услышав о себе такое, только и выдавил:
- Ничего себе!
Всё, о чём думал до этого, улетучилось и переключилось на новую, неожиданную для меня информацию. Сразу идти в избу, в которой она - хозяйка!, уже и не хотелось.
Ребята пошли, а я промямлил что-то невнятное и тормознул. Осмотрелся ...
Рядом с нашим двором, прямо на широкой деревенской улице, сложена была большая куча брёвен. Взобрался на брёвна и на самом верхнем уселся.
Во дворе напротив, да и в других дворах копошились люди.
Смотрят, наверное, на меня? Как они меня воспринимают? Безразлично, с удивлением или со страхом!? Неужели, я такой страшный? … Или непривычный? Странный? Но ведь люди же пугаются! Веду, значит, себя не так, как здесь принято; не по-деревенски. И произвожу, видимо, поэтому непривычное впечатление.
А что я вообще такое; что собой представляю? Ну да, мне 18,5 лет. Окончил школу, поступил вот в техникум. Именно в тот, в который стремился! И будущая специальность мне нравится. Она мне интересна. Именно этим мне хотелось бы и в дальнейшем заниматься. Жизнь пока складывается, вроде бы, неплохо. И, вообще, жизнь нормальная, интересная. Сейчас вот, 12-го сентября, запустили в сторону Луны вторую космическую ракету. Уму непостижимо! О таких ракетах писали фантасты, и вот, на тебе; свершилось. И именно сейчас запустили ракету; в мою бытность на Земле. Мне определённо повезло, ведь всё для меня только начинается!
И в стране, вроде, всё складывается неплохо! Вот, Хрущёв выступал недавно на съезде, рассказывал о планах в промышленности и в сельском хозяйстве. Хороший он мужик, и всё правильно говорил. Всё у нас будет(!), лишь бы капиталисты не помешали. Мало им одной войны, так они замышляют новую. СССР им поперёк горла; особенно американцам, да и немцам тоже. И англичане с французами хороши. Один только Черчилль чего стоит со своими речами агрессивными. Все суются в наши дела, эксплуататоры чёртовы! У нас вот эксплуатации нет, а они свои народы угнетают. Капиталисты с жиру бесятся, а простые бедные люди в их странах еле сводят концы с концами. Все эти капиталисты, во всех странах - одного поля ягоды, одна компашка. Вся надежда на нашу страну. Она должна; обязана выстоять! И выстоит!
Так чего же я хочу от жизни? Как я хочу жить? И как мне надо жить? Да, вроде бы, всё тут очевидно и понятно. Я хочу: и честно жить, и честно зарабатывать свой хлеб. Я хочу освоить нравящуюся мне профессию и дальше в ней работать.
А как мне следует относиться к людям? Ведь вокруг меня люди. И они такие же как и я! И они хотят нормально, как и я, жить! И имеют на это полное право!
Я хочу и буду изначально по-доброму ко всем относиться! Я хочу и буду делать добро!

Помню, что диалог с самим собой доставлял мне наслаждение, и прерывать его не хотелось! Возможно это и есть состояние эйфории?

И вдруг я почувствовал, что от всех этих мыслей и принятых решений стало мне легко и приятно. Между мною и моим alter ego установилось полное взаимопонимание, и всё стало представляться в розовом свете: несложным, разрешимым и выполнимым … Как бы второе дыхание открылось.
Долго я ещё сидел на своём бревне. Размышлял, взрослел; настраивал себя. И настроил. На всю жизнь!
После того памятного «бревна» стал я окончательно взрослым, отвечающим за свои поступки. Поселился в моей душе мир, уверенность в себе и чувство собственного достоинства. И стало спокойно и комфортно! С тех пор не получалось у меня на кого-нибудь серьёзно разозлиться или с кем-то поругаться!

«За 17 дней работы в колхозе,- рассказывает дальше дневник,- я заработал 25,4 трудодня. Если приплюсовать к этому деньги, полученные за картошку и зерно, и вычесть 150 р. за питание, то выходило 400 р. чистыми. Но нас, как того и следовало ожидать, обманули. Каждый получил 100±20 р и словесную неблагодарность от председателя».

И далее: «27 сентября мы из колхоза уехали. Ехали обратно очень плохо. В машине находилось 11 мешков картошки (картошка нашего бригадира) и нас 25 человек. Раз 10 машина застревала, и приходилось общими усилиями её вытаскивать. Учитывая качество дороги и вес машины, проехали мы каких-то 100 км за 8 часов и прибыли в город к часу ночи».

Эту поездку я прекрасно помню. Бригадир Буравцев сидел в кабине рядом с шофёром, а мы (25 человек) - в кузове; в тесноте; на мешках с его картошкой. Из-за мешков опасно возвышались над бортами. Я сидел в полуметре от заднего борта и на ухабах боялся вывалиться.
Когда машина увязала, мы спрыгивали, обступали её как муравьи и по команде Вовки Молодых - нашего старосты «Раз. Два. Вз..зяли!» толкали её изо всех сил до выезда на ровную дорогу. Затем забирались обратно в кузов … до следующей рытвины!
Буравцев на остановках из кабины выходил, но благоразумно не лез с советами. А выражение его … чуть не сказал «лица» было непроницаемым!
В движении, чтобы не вылететь за борт, мы страховались - держались за мешки и друг за друга. Говорили, конечно, об актуальном - о намявших бока мешках и о мироеде-Буравцеве. Ехали долго, и времени на перетирание со всех сторон Буравцева и его мешков хватило с избытком. Эмоции, после каждой рытвины или ухабы, не сдерживали и в выражениях не стеснялись (русский язык использовали в полном объёме).
Если бы Буравцев ехал в кузове и слышал нас, то вывалился бы за борт!
К счастью, поездка для всех закончилась благополучно, а на Буравцева мы зла не держали и забыли о нём быстро!

«На следующий день,- сообщает дневник,- ходил в баню: смыл колхозную грязь, постригся и сразу же забыл о колхозе».

Ну, и последняя фраза из дневника; из далёкого 1959-го года: «Занятия начались 1-го октября. В 1-ый же день состоялось профсоюзное собрание. На этом собрании меня избрали профоргом».

Математическое открытие

В 1952 году, в черниговской школе №3 пришла в наш 5-ый класс Вера Александровна Розенталь, и её уроки алгебры и геометрии стали моими любимыми уроками. Потому … что наступила полная ясность! Всё у неё разложено по полочкам, и никакой воды!
Вера Александровна - миниатюрная, строго и со вкусом одетая женщина с мягким грудным красивым голосом и экономной, выверенной логичной речью – рассказывать и доказывать умела!
Начинает она доказательство с “Дано”. Каллиграфически записывает на доске это слово, под ним - столбец исходных данных, а под столбцом - черту. Я смотрю на доску, слежу за смыслом и, обмакивая перо в чернила, старательно переписываю содержимое доски в тетрадь. Пока всё понятно, но … напряжение нарастает; впереди мозговой штурм!
“Доказать”,- готовится к штурму Вера Александровна и чётко формулирует некую, пока неизвестную мне, истину. Истину, в справедливости которой меня ещё нужно убедить!
Она к этому и приступает! Собравшись, хладнокровно и с достоинством, переходит в наступление; собственно к доказательству. Проводит меня, обращаясь к моему здравому смыслу, через несколько логических умозаключений и приводит к только что анонсированному, неизвестному мне, результату. После всего, умиротворённо смотрит на нас и торжественно, замедляясь, произносит ритуальную фразу: “Что и требовалось доказать!”
И слышу я её немой вопрос: “Убедила?!”
“Убедила!”,- отвечаю беззвучно …, благодарно и восхищённо,- “Красиво! Надо же!”
Сделан очередной шажок в приобщении нас к Знанию, и Вера Александровна довольна. Она, ещё в теме, оттирает пальцы (каждый палец!) от мела и поочерёдно разглядывает то доску с доказательствами, то нас: “Все переписали? … Нет? … Ещё не все?”
Ходит между рядами, заглядывает в тетради и, наконец, подводит черту: “Есть ли вопросы?” Их, как правило, нет, и урок продолжается! Всё идёт по плану.
После уяснения логики выполненного на твоих глазах доказательства, становишься чуточку умнее и по-другому смотришь на мир!
Оказывается, в этом мире можно ещё и кое-что доказывать!? … Здорово!

В том же 5-ом классе мы узнали, как вычислять часть (процент) от числа и число по его части (проценту). После уяснения сути этих операций и решения примеров, переходим к рассчитанным на несколько логических шагов задачам.
У меня тема пошла. Разобрался, чувствую себя уверенно и решаю задачи с удовольствием; и в классе, и дома!
Собирается Вера Александровна, меж тем, привнести в решение задач элемент состязательности. “Сегодня, - говорит,- решаем задачи самостоятельно. Решивший поднимает руку.”
И … началось!
Слушаем задачу, записываем её и ждём последнюю фразу. Вот эту: “Определить: - Сколько … ?, - Чему равно … ?, - Через какое время … ?, - Какую часть … ?”
Лихорадочно соображаю. Надо иска..а..ать … число по его части! Найду … сколько приходится на одну часть, потом умножу …, разделю …, окончательно умножу … и вот он ответ!
Руку тяну изо всех сил и, оглядываясь, вижу что … первый?! Надо же!
Вера Александровна замечает руку и предлагает: “Вольфовский”. Вскакиваю из-за парты, выстреливаю: “39 минут!” и вопросительно на неё смотрю. “Правильно!,- улыбается Вера Александровна,- “5”. Идёт к журналу и ставит оценку: “Продолжаем решать!”
Решаем мы на уроке 3..4 задачи и у меня … неизменно получается быстрее. После 2-ой задачи Вера Александровна меня ещё спрашивает, а после 3-ей … не спрашивает; ждёт того, кто поднимет руку вторым.
Домашнее задание по алгебре делаю теперь за 10..15 минут, утром, придя в школу, на вопрос “решил?” отвечаю утвердительно, а просьбы ребят “дай списать” всегда удовлетворяю! Такие же настойчивые просьбы (шёпотом и полушёпотом) слышу и на контрольных. Вижу умоляющие глаза … Эх… Раскладываю тетрадь так, чтобы написанное в ней видел сосед сзади…
Заметил, что меня зауважали! Такие дела!

А в 6-ом классе объяснила Вера Александровна, что означает “возвести число в степень”. Объяснила ещё и почему возведение во 2-ую степень называют возведением в квадрат, а в 3-ью – возведением в куб. Хитрого, конечно, здесь ничего нет, и мы это действие усвоили, благополучно переварили и приняли на вооружение.
Потом пошли формулы сокращённого умножения для биномов: квадрат суммы, квадрат разности, куб суммы и куб разности. Были ещё и формулы разложения на множители: разности квадратов двух чисел, суммы и разности кубов двух чисел.
Формулы, прямо скажем, красивые …, так я их воспринял! И попытался … на эту тему пофантазировать; поиграться.
Поскольку играться с числами для меня было “хлебом не корми”, то и крутил я числа туда … сюда. И не только на уроках математики, но … и на других уроках. Увлекательно, знаете ли!
Беру, скажем “1” (первое число натурального ряда). Оно в любой степени “1”. Замечательно! Вот и записываю: “1” в кубе = “1” в квадрате.
А теперь беру “1” в кубе и добавляю “2” в кубе. Получаю “9”. Девять …, девять?! Но ведь “9” – это (1+2) в квадрате! Ловко!
Беру: “1” в кубе + “2” в кубе + “3” в кубе. Получаю “36”. Но “36” – это же (1+2+3) в квадрате! Чувствуете?! Схватывал я быстро и понял, что в этом что-то есть! Что “что-то”? Да просто. Добавьте в левую часть написанного выше “4” в кубе и получите в сумме “100”. И одновременно добавьте “4” в правую часть: [(1+2+3+4) в квадрате] и получите те же “100”! Получается равенство! Левой и правой частей! Дальше я для проверки добавлял и в левую, и в правую часть и “5”, и “6”, и “7”, и … И неизменно убеждался в том, что левая часть равна правой. Равенство!
Была в этом какая-то завораживающая магия чисел и за ней… что-то грандиозное мне неизвестное и… величественное! Прикоснулся!
Посмотрите, как играет котёнок с игрушкой, которую тянет перед ним за ниточку взрослый. Вот я и был тем котёнком!
И тогда я для себя сформулировал, что: “Сумма кубов чисел натурального ряда равна квадрату суммы этих чисел”.
(Напомню, что натуральный ряд – это ряд целых чисел 1, 2, 3, …, N; где N любое)
Формула ясное дело мне понравилась. Красивая! Такая же, как, скажем, формулы сокращённого умножения.
Сформулировать-то я формулу сформулировал, но ведь её надо бы ещё и доказать; для любого N! Пока это не сделано, нельзя утверждать, что она справедлива. Мало ли, что мне померещилось! В справедливости формулы я, конечно, не сомневался, но вот доказать, что она справедлива … не смог!
Вере Александровне ничего о формуле не сказал, а надо бы! Позже, в старших классах, не помню, кому о формуле рассказал, но … сделал это в спешке, на перемене между уроками, как бы, между прочим, без акцента и … тот разговор остался незамеченным.
В общем, окончил я школу, техникум, институт, и мою формулу в представленном выше виде (формулировке) нигде не встречал.

Прошло 55 лет, и я как-то подумал, что со мной уйдёт и моя формула. И останется она неизвестной, пока кто-нибудь не откроет её заново. Получается: знал и не рассказал. Правильно ли это? Такие вот мысли стали меня посещать. И вот в 2010-ом году зарегистрировался я на математическом форуме http://mathhelpplanet.com/viewtopic.php?f=48&t=2263 , сделал там сообщение и попросил помощи в доказательстве справедливости своей формулы.
Формулу доказали легко методом математической индукции. Но … никто из математиков(!) не сказал, что формула уже известна! Получилось, что её в представленном мною виде ещё не знали; она новая!
Тогда я набрался наглости и спросил, могу ли я назвать эту формулу своей фамилией?
“Можете,- говорят,- если докажете, что до вас это равенство никто другой не вывел.”
После такого интересного ответа продолжаю наглеть:
“1.Если кто-то другой вывел до меня это равенство, то мне на это укажут, и я с удовольствием ознакомлюсь с его работой.
2.Можно ли считать дату первой публикации равенства на Вашем форуме датой приоритета?”
Отвечают: “Ну, если вы дадите ссылку на этот форум, то вам нужно будет в названии равенства указать ещё и фамилии тех, кто помогал вам его доказывать”.

Ну, а дальше … математики нарыли и противопоставили мне журнал со статьёй В.С. Абрамовича “Числа Бернулли” (журнал Квант №6 за 1974-ый год). В той статье приведена формула для вычисления суммы любых степеней чисел натурального ряда. Значит, и для суммы кубов та формула подходит, а моя формула является её частным случаем.
Главное же состоит в том, что правая часть формулы из Кванта другая; отличается от моей формулы.
Потом я к формуле из Кванта пришёл. Вдруг увидел, что в правой части моей формулы – арифметическая прогрессия. На это я поначалу не обратил внимание! Воспользовался формулой для суммы членов арифметической прогрессии и получил формулу из Кванта!

Результат. Формула в журнале “Квант” общая, компактная, но … ненаглядная. Из неё не видно, что “сумма кубов … равна квадрату суммы … ” Этот мой результат в формуле из журнала Квант надо ещё разглядеть!
На форуме я написал об этом так: “Понимание того, что “сумма кубов чисел натурального ряда и квадрат их суммы” связаны и равны – плодотворно, и у него есть следствия, которых у формулы из журнала Квант нет.”
Ну и наконец, моя формула красива! Вот послушайте: “Сумма кубов … равна квадрату суммы … ” А теперь, запишите формулу на листе бумаги:
13 + 23 + … + N3 = (1 + 2 + … + N)2
и посмотрите на неё. Красиво!

Бесчеловечность

«Когда к власти приходят сукины дети,
собачья жизнь начинается у всех»
Виктор Шендерович

Пока живёт в нас сострадание…,
Есть нашей жизни оправдание.
Андрей Дементьев.

22 июня 1941-го года началась Великая Отечественная война (ВОВ) – самая масштабная, разрушительная и кровопролитная в истории человечества. В тот день на нашу страну вероломно напала нацистская Германия.
Германия начала готовиться ко второй мировой войне (начавшейся 1 сентября 1939-го года) и к ВОВ в 1933-ем году после прихода к власти Гитлера. И готовили страну к войне не только технически, но и идеологически, ибо без идеологической подготовки войн не бывает. Ведь население страны-агрессора и её армию нужно убедить в том, что надо воевать! Но за что? Или во имя чего? А воюют всегда или за материальные блага, или за идеи!

Германия воевала за воплощение в жизнь идей Гитлера! Он решил построить в Германии национал-социалистическое государство; национал-социализм (нацизм). И Германия согласилась! И тогда он от имени Германии провозгласил национал-социалистическую идеологию официальной государственной идеологией!
Объявленной целью национал-социализма было создание из Германии и сопредельных государств с проживающими там немцами «тысячелетнего рейха», то есть РАСОВО ЧИСТОГО социалистического государства для немцев. Понятно, что для реализации этой цели нужно было сопредельные государства завоевать, расширив за счёт их территорий «жизненное пространство» Германии.
Но имеет ли право Германия претендовать на «жизненное пространство»? Гитлеровско-Гебелльсовская пропаганда внушила своим гражданам, что да, имеет, поскольку немцы – это арийцы - высшая на планете раса, которой всё позволено.
Но эту расу, по понятиям нацистов, ещё следует очистить от «расово неполноценных» людей и от людей, «бесполезных для общества». И по тем же понятиям её ещё следует очистить и от людей «нездоровых» - имеющих проблемы с психическим и психологическим здоровьем, ибо они могут «повлиять на потомство».
«Очистить» в терминах нацистов - это убить. Но нацисты называли убийство пациентов психиатрических клиник не убийством, а «эвтаназией». Отметим, что до Гитлера (и сегодня) этот термин имел и имеет другое значение. Им обозначают введение умирающему по его просьбе медицинских препаратов, влекущих за собой быструю и безболезненную смерть.
С 1939 по 1941 годы только на территории Германии и Польши нацисты «очистили» - удушили угарным газом и убили большими дозами медикаментов - около 70000 пациентов психиатрических клиник.

Но вернёмся к псевдонаучной расовой теории. Её авторы объясняли, что арийцам противостоят другие расы, в частности, семиты, т.е. евреи, которым свойственно не только врождённое физическое и моральное уродство, но и всё чуждое германской расе. В связи с этим, нацизм объявил еврейство опасной для человечества расой, от которой человечество нужно спасать.
А вот немцев ждёт совершенно другое. Они, ласкала арийский слух пропаганда, будут обеспечены всем необходимым, поскольку им повезло родиться арийцами. И более того, для них будет создан «рай на земле» за счёт остальных рас. Что же до этих остальных, то немцы решат, жить им или не жить. Полезные расы пусть живут. А вредные и бесполезные - должны быть уничтожены!
Псевдонаучная расовая теория об исключительности арийской расы, о её уникальной одарённости сработала и объединила немецкую нацию. Немцы уверовали в свою исключительность с удовольствием, и им понравилось определение нацистского рейха как «сообщества людей, объединённых единством крови, общностью судьбы и убеждений». И в нацистскую партию потянулась интеллектуальная элита страны. В частности, около 30% членов нацистской партии были учителями! И это было началом конца; для страны это была катастрофа!

Гитлеру удалось перепрограммировать соотечественников и внедрить в их сознание свои понятия добра и зла.
По Гитлеру хорошо:
- беспрекословное подчинение авторитарному лидеру, т.е. ему;
- фанатичная преданность фюреру и идеям национал-социализма;
- полное и повсеместное искоренение демократии;
- тотальная цензура и тотальный контроль спецслужб;
- война Германии за «жизненное пространство»;
- концлагеря с их жестокими репрессиями, ужасами и бесчеловечными опытами над людьми;
- очищение Германии и захваченных ею земель от «инородцев», «неполноценных» и полное уничтожение евреев.
По Гитлеру плохи:
- интеллигенты, политические партии (кроме нацистской) и профсоюзы;
- демократия и свобода слова;
- книги, не соответствующие идеологии нацистов; книги сжигали!
- человечность, сострадание, совестливость. Гитлер говорил: «Я освобождаю Вас от химеры, именуемой совестью».
И только после такого перепрограммирования началась вторая мировая война!

Гитлер убедил свой народ в том, что немцы (арийцы) – полноценные люди, а остальные народы - неполноценны, и с ними не нужно церемониться. «Забудьте, что такое совесть,- говорил он,- я ваша совесть» Обращайтесь с представителями других рас как с животными. И нечего их стесняться, и нечего их жалеть; они этого не заслуживают.
И людей не жалели! Немецкие врачи-убийцы проводили над ними опыты в концлагерях. А в немецких санчастях брали кровь у специально предназначенных для донорства неарийских малолетних, измождённых детей. Кровь переливали немецким офицерам и солдатам, а малолетки после этого умирали!
Гитлер расчеловечил свой народ, развратил его нацистской пропагандой и превратил в садистов, издевавшихся над жертвами, смеявшихся над их мучениями.
Тест на наличие или отсутствие человечности у оккупантов – это их отношение к больным и беспомощным. Но после наставлений фюрера бессмысленно было ждать от оккупантов милосердия. И милосердия не было! А была жестокость! Оккупанты показали, что на самом деле они не люди, а звери!

О жуткой, звериной жестокости гитлеровских эскадронов смерти (Айнзацгрупп и Зондеркоманд), уничтожавших пациентов психиатрических клиник, детей инвалидов и врачей-евреев на территории Ростовской области, в том числе Ростова и Таганрога, Краснодарского и Ставропольского краёв, Карачаево-Черкесской республики рассказывает в подробностях выставка «Помни о нас…», посвящённая их памяти. Экспозиция показывает, что массовое уничтожение людей с психическими и физическими отклонениями от «нормы» было поставлено на поток.
Рассказывает о чудовищных убийствах невинных людей, оказавшихся в оккупированных нацистами населённых пунктах Северного Кавказа, организатор и куратор выставки, кандидат исторических наук Ирина Реброва. Занимаясь темой Холокоста на Северном Кавказе, она разыскала в архивах и представила для всеобщего обозрения экспонируемые на выставке многочисленные ранее неизвестные документальные свидетельства уничтожения Айнзацгруппой Д пациентов психиатрических клиник и детей-инвалидов, больных костным туберкулёзом.
«Ужасная, бесчеловечная трагедия произошла именно в Таганроге, - рассказывает Ирина. - Здесь в октябре 1941 года в отделении для душевнобольных, располагавшемся в корпусе 5-й городской больницы - сегодня это городская больница скорой медицинской помощи - нацисты расстреляли 34 пациента. Больных в белье группами до трёх человек пригоняли на задний двор больницы к вырытым щелям и расстреливали. И каждая группа обречённых видела расстрелы и трупы предшественников! Трупами немцы заполняли щели».

Тематически выставка поделена на 4 части. Первая даёт общее представление об истоках появления гитлеровской теории «расовой гигиены» и о воплощении её в жизнь нацистами. Вторая – это рассказ об уничтожении пациентов психиатрических клиник и детей-инвалидов в населённых пунктах. Третья посвящена судьбам известных врачей-евреев, ставших жертвами Холокоста. Заключительная часть – памятник жертвам нацизма и дань уважения краеведам и местным жителям, увековечившим память о них.
Открытие выставки осенью 2018 года было приурочено к 75-летию освобождения Северного Кавказа от нацистской оккупации. Таганрог – уже четвёртый город, принимающий выставку, рассказывающую о зверствах нацизма в отношении невинных жертв. До 10-го мая выставка работает в музее Градостроительства. Сайт выставки - nsvictims.ru .

Мы обязаны помнить о зверствах нацистов.
Помнить об их жертвах - наш нравственный долг.
И мы должны сделать всё, чтобы это не повторилось.

Бабушкина скатерть

В 1997-ом году к нам из Чернигова приехала, вместе с моей тётей Раей, скатерть. Приехала навсегда и разместилась в шкафу.

Много лет лежала она на полке, и я о ней забыл, но недавно, перебирая вещи, её увидел, и встреча эта стала для меня приятной неожиданностью, напомнившей и о черниговском детстве, и о родительском доме и о моих корнях!

В Чернигове, в родительском доме, скатерть лежала вместе с семейными реликвиями и ценностями в большом массивном сундуке. Там же хранились: праздничная пасхальная скатерть, тарелки, серебряные ложки с вилками и набор серебряных рюмок, сложенных матрёшкой. Самая маленькая рюмка – моя. А ещё в сундуке лежали религиозные дедушкины книги, одежды и принадлежности. В них он облачался во время субботних и праздничных молитв.
Сундук со скатертью стоял у окна, рядом со столом, и на его массивной крышке во время семейных трапез свободно сидели два человека. И не только во время трапез сидели, а и вообще сидели практически всегда, потому что в семье нас было семеро и лишних посадочных мест не было.
И я часто любил на сундуке сидеть. Особенно, когда вместе с тётей Машей кроссворды из «Огонька» разгадывали. Она на стуле, перед нею на столе журнал Огонёк, а я с другой стороны стола, на сундуке. Читает она вопрос из кроссворда, называет количество букв в слове и… разгадываем. И не только мы, а и вся семья. Все разгадывают. Кто быстрее сообразил и правильно назвал слово, тот и разгадал!

Скатерть в Чернигове я видел несколько раз: в детстве, в юности, и раз..другой - в зрелые годы. Тёти говорили, что это приданое их мамы, а мне бабушки – Эстер.
Бабушка умела и любила вышивать. Помню, у нас было одно или два полотенца с красивыми вышитыми ею узорами.  А скатерть она вышивала на свою свадьбу.
На ней, на белой скатерти размером 84,5 на 62 см, бабушка вышила узорчатую рамку, а в рамке - 12 строк на иврите. В нижней строке все слова сиреневые, а в остальных цвет слов чередуется: сиреневый, чёрный, сиреневый, чёрный...

Рассматривая впервые скатерть с вышивкой, я обратил внимание на диковинные ивритские буквы такие же, как и в религиозных дедушкиных книгах. О содержании вышитой надписи я не спрашивал, и том, что по скатерти, которую держала в руках бабушка (и не просто держала, а долго с ней работала), можно восстановить часть истории нашей семьи, в то время не думал! Не созрел ещё, наверное.

О восстановлении по надписи истории семьи не думал ещё и потому, что живая история (мама, тёти, дядя и дедушка) были живы, и всю историю можно было узнать из первых рук! Расспроси, и они расскажут! Но я (как и многие другие в моём возрасте) этого не сделал; не расспросил!
Сегодня это кажется странным, но, увидев бабушкину скатерть в 1997-ом году, я тоже не подумал о восстановлении по скатерти истории.
Почему? Возможно, потому, что был на 21 год моложе и мысли мои были заняты повседневностью? Может быть, и так. Но существовала и серьёзная проблема, из-за которой я не стал этим заниматься. Что за проблема? Проблема с переводом с иврита на русский. Где и кто может перевести надпись? В 1997-ом году у меня не было ответов на эти вопросы.
Вот если бы тогда был доступ в Интернет с его сегодняшними возможностями! Но… в 1997-ом у меня ещё не было даже домашнего компьютера!

Но времена изменились! И, увидев скатерть в 2018-ом, посмотрел я на неё по-другому, отнёсся к ней иначе и решил сделать то, что не сделал в 1997-ом. Решил узнать и высветить все её, доступные историческому исследованию, тайны! Какие тайны? Прежде всего, возраст и содержание надписи на иврите.
Понял я и то, что сделать это кроме меня некому. Ибо если не я, то кто? Эта работа лежит на мне, и в ней моя ответственность перед моей семьёй!

Итак, о возрасте.
Примерный возраст скатерти я оценил много лет назад следующим образом.
У бабушки было четверо детей.  15-го января 1915-го родилась Маша; 28-го сентября 1918-го – Рая, 23-го февраля 1920-го – Яша, а в 1922-ом – Гриша.
Из этого расклада следует, что бабушка Эстер вышла замуж примерно в 1914-ом году. И если скатерть вышивалась на свадьбу - то не позже 1914-го года.
К месту сказать. У Эстер замужество было первым, а у Бениамина Аронова (моего дедушки) женитьба была второй. До этого он был женат на Расе Гайкович - моей родной бабушке. 23-летний Бениамин сочетался браком с Расей в 1907-ом году, и у них родились: Феня - 7-го ноября 1908-го года и Вера (моя мама) - 22 июня 1912-го года. Когда маме было 8 месяцев, Рася умерла, и Бениамин овдовел!
Удивительно, но даты рождения моих родных (7-е ноября, 22-е июня и 23-е февраля), вошли потом в историю.

На фото лета 1940-го года. Слева направо. Стоят: Наум (мой папа), Рая, Гриша, Маша и Яша. Сидят: Вера (моя мама), бабушка, дедушка и Феня.

Теперь о переводе надписи с иврита.
Скатерть мне показывали после смерти бабушки, и надпись на ней не читали и не переводили. Случайно ли это? Скорее всего, нет. Ведь для прочтения надо было знать письменный иврит или идиш (если надпись на идише). А освоить соответствующую грамоту можно было только в еврейской школе.
Детство моих родных пришлось на годы 1-ой мировой и гражданской войн, и было, конечно, в то суровое время не до учения в еврейской школе.
Рассказывали, что до войны в черниговской еврейской школе учился дядя Яша и значит, никто другой в семье бабушки и дедушки в этой школе не учился и письменным ивритом и идишем не владел.

А можно ли было прочитать и перевести надпись в послевоенное время? Нет!
Не до того, знаете ли, было, ибо в последние годы правления Сталина усилился негласный государственный антисемитизм и его неизменный спутник – бытовой антисемитизм. Усилились репрессии и гонения на евреев!
12 января 1948-го года в Минске сотрудниками МГБ, по личному указанию Сталина, убили Соломона Михоэлса! Разгромили еврейский антифашистский комитет, а 12 августа 1952 года расстреляли 13 его членов. Раздули из ничего так называемое «дело врачей, вредителей-отравителей».
В 1949-ом закрыли Государственный еврейский театр. Планомерно уничтожали еврейскую культуру, разрушали основы еврейской национальной жизни. Усилились гонения на религиозных евреев. Верующим не позволяли легально отмечать еврейские праздники и встречаться в синагогах для совместных молитв и обрядов. В Чернигове, например, в 1959-ом году запретили деятельность еврейской общины и закрыли синагогу. И такие запреты отражали со всей очевидностью государственную политику!
Молодёжи негде было изучать идиш, а иврит, язык Торы, вообще поставили вне закона! А как без языка? Утрата народом языка – это прямой путь к ассимиляции! Положение иврита ухудшилось после 6-тидневной войны и разрыва советско-израильских отношений в 1967-ом году. Преподающих и изучающих иврит с того времени приравняли к сионистам( = потенциальным эмигрантам - «предателям Советской Родины»).
Знатоков иврита, поэтому, в силу естественных причин, становилось меньше, а в некоторых местах почти не осталось. Прервалась естественная связь и преемственность поколений.
Так что, до текстов ли было на иврите? Найти переводчика с иврита в Советском Союзе мне бы не удалось.

А вот в 2018-ом году, в году когда я неожиданно нашёл в собственном шкафу семейную реликвию - скатерть бабушки, ситуация изменилась. Нашлись знатоки иврита, которым я по электронной почте (появившейся в 21-ом веке!) отправил фото скатерти и попросил перевести надпись, вышитую Эстер более 100 лет назад.

Первой оценила надпись Роза из Афулы (Израиль):
«Это Тора, конец первой и начало второй главы книги Берешит (Бытие). Благочестивые евреи украшали этим текстом стены, посуду и скатерти. Текст слегка адаптирован. В конце текста указан год его вышивания еврейскими буквами: 5655 год, т.е. 1895г».

А перевёл надпись и дал пояснения к ней таганрожец Н.Л.:
«День шестой. И завершены были небо, и земля и всё воинство их. И закончил Б-г на 7 день труд Свой, которым занимался, и в 7 день не занимался никакой работой, которую совершал и благословил Б-г день седьмой и освятил его, потому что в этот день не совершал никакой работы, которой занимался и которую намеревался совершить после того. Благословен Ты, Г-дь Б-г наш Владыка Вселенной, что всё по твоему слову. Ты Г-дь Б-г наш Владыка Вселенной, освятивший нас Твоими заповедями и возжелал нас и даровал нам субботу святости в любви помнить и хранить.
…(не разобрал)……память о выходе из Египта, потому что нас Ты избрал и освятил из всех народов и даровал нам субботу Своей святости. Благословен Ты, Г-дь Б-г наш, освящающий субботу.
Эстер Майлис 5650(?) 5655 (месяц, возможно, мархешван, тогда это октябрь-ноябрь 1894)
Часть букв вышивки осыпалась.
Это текст из Торы. И это кидуш - благословение на шаббат( = субботу).
Скорее всего, скатерть использовалась как покрывало для халы( = витого, продолговатого праздничного белого хлеба)»

Первая сногсшибательная новость для меня состояла в том, что скатерть, оказывается, была вышита в 1894..1895-ом, а не в 1914-ом, как я полагал, году. Так что в 2018-ом скатерти исполнилось 123..124 года.
Ещё один подарок для меня! На скатерти вышиты имя и фамилия моей бабушки: «Эстер Майлис»! И это подтверждает, что скатерть с надписью на иврите вышивала именно она!
И ещё дата 1895-й год. Дата очень интересна! Дело в том, что Эстер (Эсфирь) Янкелевна Майлис родилась в 1883-ем, и значит, в 1895-ом году ей исполнилось 12 лет. А 12 лет - для девочки - возраст бат-мицвы – возраст перехода от детства к взрослой жизни, т.е. возраст принятия на себя всех заповедей Торы. У еврейских мальчиков соответствующий возраст (возраст бар-мицвы) наступает в 13 лет.

О Майлисах.
Семья Майлис, в которой родилась Эстер до отмены черты оседлости (запрещавшей евреям селиться в городах), жила в селе Старый Белоус под Черниговом, а после отмены - переехала в Чернигов.
Майлисы традиционно шили пальто и шапки и преуспели в этих ремёслах, приносивших неплохой доход. В Советском Союзе при НЭПе их не трогали. Но после её отмены с частным промыслом стали бороться. Ремесленников штрафовали и сажали, и пришлось, опасаясь преследований, перебираться в крупные города - Киев и Днепропетровск. Там они устроились в пошивочные ателье и, если позволяли обстоятельства, не отказывались от частных заказов.

Я знал Меира (в просторечье – Майора) Майлиса - брата бабушки – великолепного дамского портного. В один из приездов в Чернигов он сшил пальто моей маме, и она много лет его с удовольствием носила. Жил Меир в Днепропетровске, а после смерти жены Веры (шила меховые шапки) перебрался в Москву и женился на Ольге Левиной (портнихе). Был он энергичен, горело всё в руках! Говорил рокочущим басом. Прожил 95 лет. Бывая в Москве в командировках, я непременно останавливался у них на Ленинградском проспекте; рядом с их домом метро Сокол.

Из Днепропетровска в Чернигов несколько раз приезжал другой брат бабушки - Гриша - с женой. Приезжали они в конце августа на пару недель отдохнуть от жары. В Чернигове в это время жара уже спадала, а в Днепропетровске пекло. О дате приезда нас извещали и просили снять жильё.
По приезде приходили в гости, и всегда их встречали по высшему разряду. Бабушка готовила вкусный обед. На стол стелили лучшую скатерть и посуду. Ставили рюмки и бабушкину сливовую или вишнёвую наливку. Знали, что Гриша пьёт чай из стакана и подавали ему чай в стакане. Знали, что сахар любит кусковой, и перед ним ставили сахарницу с кусковым сахаром. А ещё вместо салфеток гостям давали белые полотенца. В общем, всё было на высоте!
Было интересно во время обеда наблюдать за лицами и немыми сценами. И я наблюдал. У хозяев были лица «чего изволите», а гости немного смущались. Было в этом «чего изволите» что-то от отношения к богатым родственникам. Потом я с удивлением заметил, что тоже веду себя как «чего изволите»!
Последний раз в черниговской прохладе Гриша был в августе 1951-го года. А в сентябре он вернулся в днепропетровскую жару и… умер! Его смерть меня поразила. Умер человек, которого несколько дней назад я видел живым!

Знал я и бабушкину младшую сестру Иду, приезжавшую в 1957-ом году в Чернигов из удмуртского города Сарапула. Сёстры были очень похожи. В 1958-ом, после окончания школы я поступил в сарапульский электромеханический техникум (СЭМТ) и во время учёбы 2 года жил в её семье. Добрейшая женщина!

Скатерть, вышитая Эстэр на бат-мицву в 1895-ом году, дожила до 2018-го года только потому, что Эстэр никогда с нею не расставалась. Дорожила ею и берегла её как зеницу ока!
Я не знаю, насколько сложно было сохранить скатерть в годы 1-ой мировой и гражданской войн, но точно знаю, что в годы великой отечественной войны она уцелела чудом! Судите сами.
Семья Эстер и Бениамина жила в предвоенном Чернигове и эвакуировалась из него по рассказам 22-го августа; за несколько дней до начала бомбёжек города.
Выезд из города по железной дороге был уже невозможен, и оставалась только река Десна. В черниговском порту беженцев разместили на двух (или трёх) баржах, которые тянул вверх по реке буксир. Подплывая к деревне Макошино, попали под бомбёжку, после которой уцелела только одна баржа. Её, оторванную от буксира, прибило течением к берегу. Беженцы выгрузились и оставшуюся часть пути до железнодорожной станции Макошино шли пешком с вещами. А в вещах как мы знаем, была бабушкина скатерть!
На станции погрузились в товарняк и поехали. Уходить по железной дороге было очень тяжело. Бомбили! И во время бомбёжек беженцы выпрыгивали из вагонов и прятались в кюветах. Каждый переживал трудности по своему, а бабушка Эстер причитала на идиш. (Об этом рассказывала моя двоюродная тётя Рая; беженка 9,5 лет).
После того, как оторвались от линии фронта и наступающих немцев бомбёжки прекратились. Через несколько недель добрались до Новосибирска, а оттуда до Гурьевска Кемеровской области. В Гурьевске семья Эстер и Бениамина Ароновых осела и жила до конца войны. Летом 1946-го года в Чернигов вернулись моя мама, тётя Феня и я, А летом 1947-го вернулись тётя Маша, бабушка с дедушкой и бабушкина скатерть! После 1947-го вернулись в Чернигов из армии тётя Рая и дядя Яша. А мой папа и дядя Гриша с войны не вернулись; погибли!

После возвращения в Чернигов Эстер прожила ещё почти 7 лет и умерла в апреле 1954-го. Вспоминаю последние бабушкины дни. Шла она с базара с продуктами и вдруг поплохело. Присела на завалинке какого-то дома, посидела и с трудом пришла домой. Лучше не становилось, и она слегла. Дочка Рая спросила: «Что тебе дать?» И Эстер попросила: «Дай мне яду!»
Потом она потеряла сознание. Доктор Позинич диагностировала кровоизлияние в мозг (по-современному инсульт) и прописала кислородные подушки и пиявки. За ними в аптеку отправили меня. Аптека от нас в двух кварталах, возле кино “Щорса” и помню, как я туда бежал, а потом с нетерпением ждал, когда же подушку наполнят кислородом!
Принёс подушку и банку с пиявками. От подушки отходил шланг, заканчивающийся вентилем для перекрытия воздуха и раструбом, через который бабушка безучастно, бессознательно и тяжело с присвистом дышала. Пиявок прикладывали за ушами и чтобы они присосались, смазывали кожу сахарной водой. Помню, как я сидел рядом с бабушкиной кроватью и неотрывно следил за пиявками; чёрные, жирные они долго сосали кровь и, насосавшись, отваливались.
Через неделю, ночью бабушки не стало. Никто, наверное, кроме меня не спал. Я проснулся от всхлипываний. Возле бабушкиной постели сгрудились все домочадцы и горела свеча. Помню слёзы дедушки.
Ночь перед похоронами дедушка, дядя Яша и я провели в комнате с усопшей. Мы с дедушкой спали «валетом» на одной кровати, а дядя Яша - на полу на подстилке. Женщин не было; не положено.

Бабушкина смерть была первой (для меня) в нашей семье. Тогда я впервые попал на кладбище и увидел, что означает на практике быть смертным; увидел, что в человеческой жизни, для полноты картины(!), существуют ещё и кладбища!
Подробности похорон помню смутно, но ощущение личного и коллективного горя и ужаса запомнилось. Атмосфера была гнетущей. По городским улицам в кузове машины с откинутыми бортами медленно везли гроб с телом бабушки, а траурная процессия (вначале с плачем и стонами поддерживающие друг друга родственники, а потом - остальные) горестно плелась сзади. На всём пути следования нам давали зелёную улицу. Прохожие встречали и провожали шествие сочувствующими и любопытными взглядами, и это испытание горем, сочувствием и любопытством нужно было пройти!
Тяжкий и долгий (2..2,5км) путь до еврейского кладбища и могилы завершился главным моральным испытанием того дня - процедурой погребения.

Всегда, бывая в Чернигове, посещаю кладбища, прихожу на могилы родных и близких мне людей и бываю, конечно же, у бабушки Эстер. Последний раз был 4-го августа 2013-го года.

И в который раз её памятник, вернее надпись на нём меня удивляет! Она не только хорошо читается, но и выглядит довольно свежо. Бронзовая краска за много лет должна была бы податься разрушению и потускнеть. Но ничего подобного не случилось! Не потускнела!
Мистика. Загадка какая-то.

НЕДООЦЕНЁННОМУ ОТ СРЕДНЕСТАТИСТИЧЕСКОГО (С.Н. Емельянову: http://www.proza.ru/avtor/snegi )

Мне и рубля не накопили строчки,
Краснодеревщики не слали мебель на дом.
И кроме свежевымытой сорочки,
скажу по совести, мне ничего но надо.
В. Маяковский.
Здравствуйте Сергей Николаевич.
Услышал и хочу откликнуться на крик Вашей души.
Вы пишете:
“Иногда вот думаю. Неужели я проработавший честно, на совесть, не считая ни времени, ни усталости, ни нервов, не заработал себе ничего на старость – кроме этой квартирки со скрипучими прогибающимися полами на последнем этаже старого 75-летнего дома?! Неужели какой-то Рома Абрамович, или Толик Чубайс, или та же Лиза Липовенко сделали больше пользы для страны и народа, чем я? Почему у них есть все, а у меня нет даже возможности проверить своё здоровье, когда оно совсем скисло или полечиться в приличном или даже неприличном санатории. Почему я с 1971 года - а это ведь тридцать семь лет, столько сил положил на педагогическом поприще, и я, полагаю, неплохо потрудился. Если мои первые ученики, которые порой старше меня до сих пор помнят и обращаются ко мне. О какой справедливости мы говорим. Где она? И была ли она когда-нибудь.
Мне не стыдно моей прожитой жизни, мне обидно только, что оценки нам ставят после смерти, когда уже ничего не нужно. Ибо все уже в прошлом. Почему-то все же больно и обидно. Но не стыдно и совесть не мучает… И только это как-то утешает. Хотя современная жизнь в России строится совсем на других принципах. Важнейший из них: обмани ближнего и возрадуйся или он обманет...
ПОСЛЕСЛОВИЕ: С тех пор прошло шесть лет. Шесть долгих лет. И ничего не изменилось к лучшему ни у меня, ни в стране. Наоборот стало хуже. Намного хуже. Что же дальше”

Главный Ваш вопрос звучит так: - “О какой справедливости мы говорим. Где она? И была ли она когда-нибудь”. В этом вопросе Ваша и главная и головная боль.
Вопрос о справедливости нашего мироустройства один из главных вопросов нашего бытия. Немудрено поэтому, что разумные обитатели нашей прекрасной планеты, задавали себе его, задают и будут задавать всегда.
Не все дорастают до этого интересного(!) вопроса, но если уж дорастают, то, как правило(!), не от хорошей жизни; дорастают - значит достало! Те кого “достало”, а их подавляющее большинство, считают сложившийся миропорядок несправедливым. Но есть и те, которых всё устраивает и они полагают, что живут в справедливейшем(!) из миров.
Различное понимание “справедливости” разными людьми инициирует в обществе социальные процессы, направленные на установление новой справедливости, т.е. направленные на изменение существующего миропорядка. Процессы эти, чаще всего очень и очень бурные, описаны в учебниках истории и составляют всё её содержание!
Все войны и революции в истории Человечества мотивированы борьбой за справедливость. Самое интересное состоит в том, что противостоящие друг другу участники любых конфликтов отчаянно борются за свою(!) справедливость. Представляете …, в любой игре (футболе, боксе, шахматах, … ) две противоборствующие стороны борются за свою(!) справедливость. Вот то же и в войнах, каждый воюет за свою(!) справедливость.
Войн, наверное, не было бы, если бы все понимали справедливость одинаково и стремились бы искренне(!), а не на словах к справедливости ДЛЯ ВСЕХ. И не было бы тогда почвы для конфликтов, и жили бы мы тогда … страшно даже подумать как! Но … скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Теперь, для углубления в тему лучше всего перейти к конкретике. Посмотрим, например, как понимаете справедливость Вы.

Справедливость для Вас в хорошей квартире и в достойном здравоохранении, т.е. в личных качественных социальных благах, которых Вы, по Вашему мнению, достойны. Вы потрудились на благо нашей страны (СССР), а она, вместо того, чтобы вознаградить Вас по труду, ответила чёрной неблагодарностью!
Но кто же в те времена представлял, обделившую Вас страну, или по-другому: – “кто нами правил?”, или уж совсем по-другому: - “к кому претензии в части недополученных качественных социальных благ?”
Вспомним, что руководила страной разветвлённая как паутина структура, включающая в себя партийную, советскую, профсоюзную и прочую номенклатуру. Над всей этой номенклатурной конструкцией возвышалось политбюро ЦК КПСС.
Номенклатурная паутина строилась по производственному принципу. В неё входили освобождённые (нонсенс!) секретари во всех (любых) организациях и все кто над ними, вплоть до ЦК.
Отбор в номенклатуру, верную, надёжную опору, на которой держалась вся организация, был строжайший, по признаку безусловной лояльности и беспрекословного подчинения вышестоящему начальнику и вышестоящей структуре. Принципы построения структуры в целом охватываются понятием “бюрократический централизм”.
Человек, попавший в номенклатуру, из неё уже не выпадал и далее передвигался или вверх, или по горизонтали. Номенклатуре, в награду за лояльность и исполнительность, было предоставлено в стране практически всё; кое-что явно, а ещё больше кулуарно. Здесь уместно сравнение с айсбергом. Надводная часть – это то, что явно, а подводная – кулуарно. Этакий, скрываемый от нескромных посторонних глаз междусобойчик, благодаря которому жилось номенклатуре и в стране Советов нехило и в нынешней России бывшие номенклатурные работники тоже милостыню не просят!
Как Вы думаете, считала ли номенклатура распределение материальных благ в СССР и в своём номенклатурном междусобойчике справедливым? Вот и я … не сомневаюсь!

К чему я это о номенклатуре? К тому, что Вы, судя по всему в ней не состояли, и значит на жильё повышенной комфортности и на прочие блага, в том числе и качественное медобслуживание, претендовать не могли. Просто так, за здорово живёшь, спецблага не предоставлялись. За них совестью расплачиваться надо было.
Вы в номенклатуру не полезли, следовательно, совестью(!) не поступились и поэтому 6 лет назад с гордостью написали: - “Мне не стыдно моей прожитой жизни”.
Но коль не стыдно, то чего же Вы переживаете? Было бы хуже, если бы было стыдно!

И ещё Вы пишете: - “Почему у них есть всё, а у меня нет даже возможности … ”. Это Вы так завидуете жуликам? Но ведь для того, чтобы было всё, надо было стать жуликом! Вы им не стали. Разве Вы об этом жалеете?

В послесловии Вы пишете: - “ …прошло шесть лет. Шесть долгих лет. И ничего не изменилось к лучшему ни у меня, ни в стране ...”
В этой фразе приоритеты должны быть расставлены наоборот: - “… ничего не изменилось к лучшему ни в стране, ни у меня ...” Ведь только после того как позитивные перемены произойдут в стране, они произойдут и у Вас! Поэтому, если хочешь позитивных перемен: - “Раньше думай о Родине, а потом о себе!” И это не красивые слова, ибо взаимосвязь прямая!

Давайте теперь, коль к слову пришлось, поговорим о нашем бывшем СССР.
В нём Вы, среднестатистический гражданин Советского Союза, жили и как прочие среднестатистические граждане имели среднестатистические блага.
Стоит ли по поводу среднестатистических благ сокрушаться? Думаю, нет. Почему? По той же причине (см. выше): - “Раньше думай о Родине, а потом о себе!”
Если с такой постановкой вопроса согласиться, то стоит спросить о другом: - “А могли ли мы (страна!) изменить жизнь к лучшему?”
Возможный ответ такой: - “Да …, если бы избавились от номенклатуры и перешли к демократическим формам правления. К сожалению, этого не произошло из-за отсутствия в СССР демократических традиций и ответственного гражданского общества”.

Советский Союз развалился из-за:
1.Откровенной лжи и фальши ежедневно обрушивающейся на граждан с экранов телевизоров. Исходила эта не соответствующая жизни бредятина с самого верху. Несоответствие телевизионной информации, тому, что было в повседневной жизни, было настолько очевидным, что не увидеть всё это было невозможно. Люди всё видели и высмеивали в невероятном количестве анекдотов Брежнева и всю его компанию. Это было время анекдотов!
2.Отсутствия свободных и независимых СМИ. В СССР они были невозможны в принципе. Вспомните 6-ю статью конституции, согласно которой КПСС провозглашалась руководящей и направляющей силой… . А это значит, что все прочие силы - от лукавого и им вещать не положено. Скажут что-нибудь, да не то!
3.Отсутствия честных, альтернативных выборов. В бюллетенях для тайного голосования был один(!) кандидат; строки “против” не было. Как в этой ситуации голосовать?
4.Несменяемости власти, приведшей к её загниванию и перерождению и многим прочим порокам, для перечисления которых не хватит места и времени. Вспомните “кремлёвских старцев” – совершенно закрытых и секретных (шу… шу… шу); “страшно далёких от народа”.
5.Несоответствия провозглашённых целей и идеалов – реальной жизни. Заврались, всех обдурили, да ещё и в душу плюнули!
Отсутствие свободных СМИ, честных выборов и несменяемость власти привели к тому, что система занавозилась, но вычистить эти авгиевы конюшни изнутри было невозможно. Система с остервенением сопротивлялась переменам. Не давалась!

Я не знаю, какой гражданской позиции Вы придерживались в СССР, и хочу, поэтому задать несколько вопросов:
1.Нравилась ли Вам Власть, КПСС и её Генсеки?
2.Одобряли ли Вы политику КПСС? Нравилось ли правление одной партии?
3.Устраивала ли избирательная система, участвовали ли в голосовании?
4.Устраивала ли судебная система?
5.Устраивало ли отсутствие свободы слова, печати? Устраивала ли Цензура? Устраивало ли закрытое общество, в котором мы жили?
6.Устраивала ли ложь и фальшь государственных СМИ?
7.Если что-то не устраивало, пробовали ли как-то этому противостоять?

О себе и своей позиции. Я такой же среднестатистический гражданин СССР как и Вы, и имел такие же как и Вы среднестатистические блага. Меня это никогда не тяготило и сейчас не напрягает, поскольку я давно понял, что живу не на Луне и значит, завишу от общества, и что моё и моей семьи благополучие неразрывно связано с благополучием страны и с её государственным устройством. Связано, в частности, с отсутствием у нас демократических свобод, альтернативных честных выборов, независимого суда и развитого ответственного гражданского общества. Пока этого нет, думать о собственном благополучии и процветании бессмысленно.
До 20-го съезда КПСС я любил Сталина и безгранично верил в коммунистические идеалы, а после разоблачения культа Сталина, возненавидел его.
После развенчания культа личности Никиты Сергеевича я прозрел и понял, что культы –родимое пятно КПСС и она от них не избавится.
С тех пор я разуверился во власти, в КПСС и в череде чванливых маразматиков Генсеков и остальных “кремлёвских старцев”.
Нынешнюю власть, нынешних жуликов и воров, и парламентские партии во главе с ЕдРом тоже не люблю. Мои интересы в Думе никто не представляет. Ложь и фальшь федеральных каналов не терплю и стараюсь, поэтому телевизор не смотреть.
Сейчас вот переживаю из-за сворачивания куцых остатков демократии и предвижу  только ухудшения. Нас опять стремятся загнать в стойло!

В СССР мне многое не нравилось (см. выше) и я пытался по мере сил с этим бороться. Как? Да очень просто. Писал заметки в газеты (в Таганрогскую правду, в Известия, в Литературную газету, в Труд). О чём писал? О фальшивых выборах, об отсутствии демократии, и т.д. и т.п. Заметки, разумеется, не печатали, хотя иногда и отвечали. С “Известиями” затеял переписку по книге Ленина “Что делать”. Из Литературки получал ответы от А. Рубинова. Критиковал публикации в Таганрогской правде, но она, как правило, не отвечала. Часть переписки у меня сохранилась.
А ещё мне не нравилось приложение к Таганрогской правде под названием “Официальный Таганрог” (ОТ) – совершенно тупое и одиозное издание, которым насильно кормили всех подписчиков ТП. Поскольку на мои письма ТП не отвечала, я стал расклеивать собственноручно изготовленные листовки, посвящённые “Официальному Таганрогу”. Высмеивал это издание и взывал к здравому смыслу таганрожцев. Безрезультатно! Хотя как знать, через год или два на ОТ стали подписывать отдельно только желающих.
Возможно, я вёл себя и глупо, но это была моя гражданская позиция и я ею сегодня горжусь!

Вы позиционируете себя писателем. Должен сказать, что это Вас ко многому обязывает. К ответственности, например. У кого, как не у писателя, поучиться жизненному опыту, мудрости, духовности и общей культуре ...
Прошу Вас поэтому, не опускайте себя и читателей до пошлости “Общего анализа” (http://www.proza.ru/2008/11/01/510 ) … мочи!

Рефлексирующий генсек

К 100-летию со дня смерти Ю.В. Андропова стали некоторые его личностью ностальгически восхищаться. Если бы, дескать, прожил Ю.В. ещё несколько лет, то навёл бы в стране порядок и спас бы её от развала!
И теми человеческими качествами был хорош генсек и этими. И ничто человеческое не было ему чуждо. И не только “человеческое”, но даже и “поэтическое”! Оказывается, что в свободное от государственных забот время размышлял Ю.В. о жизни и писал … стихи! Стихи?! Да, стихи! Мало того …, поэтом себя называл!
Человек, решающийся писать стихи, уже неординарен! Стихи ведь говорят о многом. О внутреннем мире, о состоянии души, об интеллекте...

Это!!!,- с придыханием говорят нам сегодня о стихах Андропова,- написал Ю. Андропов. И что же это за “Это”? Давайте почитаем:
И пусть смеются над поэтом,
И пусть завидуют вдвойне
За то, что я пишу сонеты
Своей, а не чужой жене.
Прочёл, и вспомнилось: – “Не пью, люблю свою жену. Свою - я это акцентирую!” Андропов тоже акцентирует: “своей” и, получается: “берите с меня пример!”.
Прочитав: “И пусть смеются … ” понимаешь, что на самом деле писавший самолюбив и насмешек не любит. Явных насмешек над поэтизирующим Андроповым думается, и не было, но, может быть, автору чудились скрытые насмешки? И это его задевало? Болезненное самолюбие?
В фразе “И пусть завидуют вдвойне” чувствуется характер: “Насмехайтесь сколько угодно, а я все равно буду писать … сонеты. Я, если кто-то ещё не понял, поэт!”
М.. да! Поэт то с характером и с самолюбием!
Ладно, это по смыслу. А в целом? А в целом, не шедевр! Души не чувствуется, так … конъюнктурные соображения. Хочет автор что-то доказать; и в первую очередь себе!
Вдвойне …, втройне. И для кого это всё? Для жены что ли? Смотри, мол, какой я?
Да, кстати, а где же сонет? Стих же предсонетный, а сонета нет!
В общем, разглядывал я андроповские стихи минут пять и “выстрадал” своё четверостишие:
И пусть смеются надо мною,
И раз, и два, и три, и пять,
Да …, я не ведаю порою: -
“Какой жене стихи писать?”

Присмотримся к другим андроповским строчкам:
Мы бренны в этом мире под луной.
Жизнь только миг. Небытие навеки.
Кружится во Вселенной шар земной,
Живут и исчезают человеки ...

Всё вроде бы правильно; констатация фактов, но вот “человеки” …, какое-то оно в этом тексте приземлённое, безразличное, отстранённое, холодное; нет в нём уважения к отдельному(!) Человеку, Человеческой личности. Нет в нём тепла, сердечности, ответственности за Человечество, за его, скажем, “счастливое будущее”!
Точно так же можно было бы сказать и о муравьях: - “Живут и исчезают муравьи”. И всё это, по-видимому, неслучайно! Мировоззрение, наверное, у человека такое! Человек для автора муравей! Какая между ними разница!?

Чем же запомнился Юрий Владимирович Андропов - 4-ый Председатель КГБ СССР, 3-й Генеральный секретарь ЦК КПСС, 8-ой Председатель Президиума Верховного Совета СССР?
1.С 1954-го по 1957-ой годы – посол в Венгрии; играл активную роль в подавлении Венгерского восстания 1956-го года.
2.С 1967-го по 1982-ой годы - Председатель КГБ СССР. В эти годы усилилась борьба с диссидентами, судили муравьёв-правозащитников, подавляли инакомыслие, принудительно лечили в психиатрических больницах. В 1974-ом году выслали за границу А.И. Солженицына, а в 1980-ом сослали в г. Горький, под контроль КГБ, академика А.Д. Сахарова. Согласно архивным документам Андропов лично участвовал в преследовании инакомыслящих.
Андропов выступал за решительные меры в отношении соцстран, стремившихся проводить независимую от СССР внутреннюю и внешнюю политику. В августе 1968-го поддержал ввод войск стран Варшавского договора в Чехословакию. В конце 1979-го был одним из инициаторов ввода советских войск в Афганистан и устранения Х. Амина.
3.С 12.11.1982-го по 9.2.1984-го (15 месяцев) - Глава государства. Запомнился кампанией по укреплению трудовой дисциплины и борьбе с тунеядством. В рабочее время проводили облавы с проверками документов в кинотеатрах, универмагах и других местах скопления людей. Выявляли, вроде бы при этом, прогульщиков и тунеядцев.
Такие меры – свидетельство неспособности (нежелания, неумения) властей менять положение дел в стране демократическими и экономическими методами.

К проведению в партии и в стране демократических реформ Ю.В. Андропов и возглавляемая им партия готовы не были. Генсек собирался осчастливить” советских людей сверху; без их участия. КПСС и властная номенклатура хотели быть над обществом, а не вместе с ним.
Между тем, низы уже не хотели жить по-старому, а верхи были уже не в состоянии управлять по-старому.
До развала СССР оставалось несколько лет.

Комсомолы были разные!

К 95-летию комсомола “Таганрогская правда” (ТП) опубликовала статью Б.В. Шабанова “У комсомола юбилей”. ТП статья понравилась, а мне от той бодренькой фальши противно стало. Решил я, поэтому, на его статью написать свою, но мой отклик пришёлся “таганрогским правдистам” против шерсти, и они его не опубликовали. Такие вот они объективные и беспристрастные! Ниже статья Шабанова, мой отклик и послесловие.
                                                           У комсомола юбилей
Мы - дети «оттепели», хотя и родились в военное и послевоенное время. Так случилось, что после окончания школ, техникумов и училищ мы вливались в трудовые коллективы, поступали в вузы, а там уже царила иная атмосфера: большей открытости, самосознания.
Лидером молодёжных дискуссий стал журнал “Юность”, в котором кумиры молодёжи - Евтушенко, Ахмадулина, Вознесенский, Аксёнов и многие другие выставили на суд людской совершенно отличающиеся от прежних произведения. Какой-то особой свежестью и искренностью начала наполняться наша жизнь. Это время и явилось моим становлением как гражданина своей страны. Все было серо и обыденно, и вдруг можно, да и нужно мыслить, высказывать это вслух и даже претворять в жизнь. Мы были молодыми комсомольцами, а наши старшие товарищи ставили вопросы: Что ты сделал для комсомола? Зачем нужен комсомол? Каково место комсомола в политической структуре страны?
И мы прислушивались к этим словесным баталиям и вырабатывали своё отношение к жизни. Хотя постепенно, год за годом, вместе с мужанием менялся и мой статус, но это никак не сказывалось на наших отношениях с активом, с рядовыми комсомольцами.
Мы жили в одной атмосфере, страна была на подъёме, и нам хотелось быть полезными старшим товарищам. А приложить свои силы было куда. В городе объявили две комсомольско-молодёжные стройки: на металлургическом и комбайновом заводах. Как всегда, молодёжи доставалась самая неблагодарная и неквалифицированная работа: брать больше - бросать дальше. Лопата и кирка, носилки и тачки были в то время основным инструментом для молодёжи.
Металлургический завод находился не в нашем Октябрьском районе, поэтому, когда к нам в райком комсомола обращались за помощью старшие товарищи, мы организовывали несколько сотен комсомольцев для работ в субботние и воскресные дни, а доставляли ребят спецтрамваями. Но, конечно, больше всего пришлось поработать районному комсомолу на строительстве больницы скорой медицинской помощи, цеха клеточных батарей на механическом заводе имени Димитрова, цехах комбайнового завода, в Приморском парке. В свободное от работы и учёбы время молодёжь трудилась честно и с комсомольским задором. Нередки были случаи, когда руки забивали до волдырей, а свои участки не оставляли. Но это не означало, что мы бездумно  эксплуатировали энтузиазм молодёжи.
С пониманием к молодёжи района относился бывший в то время первым секретарём райкома партии Н.И. Семенов, в прошлом - комсомольский работник. Он поддерживал большинство комсомольских инициатив и ценил в молодёжи не только самоотдачу на производстве и ударных комсомольских субботниках, но и стремление к активному отдыху.
Благодаря ребятам в завкомах комсомола - Пилипенко, Акопяну, Махову, Папкову, Шутову, Корешову, Тыщук - районный комсомол за счёт активных производственных акций имел большие средства, которые в то время назывались привлечёнными. Наличие привлечённых средств позволило районному комсомолу внести значительный вклад в строительство мемориала «Клятва юности».
Ежегодно нами на базах предприятий проводились школы комсомольского актива, где некоторые теоретические вопросы и обобщения передового опыта сочетались с массовыми спортивными мероприятиями, импровизированными концертами, КВН, юмористическими программами.
Большим подспорьем комсомолу района стал Дворец культуры им. Димитрова, в котором проводились наиболее массовые акции. Талантливый организатор директор ДК Т.Н. Степанова старалась не отставать от столицы, и почти параллельно с Центральным телевидением на сцене Дворца шли конкурсы, КВН, соревнования “А ну ка, парни!” Азарт переходил порой все границы, но по окончании и победители, и побеждённые покидали зал с добрым настроением. Все вечера мы подкрепляли солидным финансовым обеспечением, что ещё больше укрепляло наш авторитет в молодёжной среде.
Я горжусь временем, прожитым в комсомоле и с комсомолом, потому что было время конкретных дел и мужания. Уже прошло много лет, но рождённая в те годы дружба со многими комсомольцами осталась крепкой. Сегодня моему комсомолу 95 лет, нам тоже немало лет, но сердце, как и прежде, бьётся в такт со страной!
Борис Шабанов.
Комсомолец 60-х годов.
Борис Борису
(Борис Вольфовский Борису Шабанову)
Здравствуйте, Борис!
Прочитал в “Таганрогской Правде” Вашу, комсомольца 60-х годов, статью “У комсомола - юбилей!”. 60-тые – это годы и моей юности, в том числе и комсомольской.
Да… Мы - дети своего времени: военного, послевоенного и оттепели, конечно. В войну ещё были несмышлёнышами, потом вместе со временем взрослели, у жизни учились жизни и менялись. Я, пожалуй, максималист. С детства доверчив, честен, открыт, скромен и совестлив. Возможно, писать о себе такое и нескромно, но другим себя не припомню.
Сталина я боготворил, и его смерть воспринял как личное горе; с трудом сдерживал слёзы. Ведь, отеческая забота вождя о стране была конкретной, наглядной и понятной даже мне, пацану. В конце 40-х начале 50-х, например, после тяжелейшей войны, в условиях страшной разрухи и голода, ежегодно с 1-го марта снижали розничные цены на продукты и товары первой необходимости. Все прекрасно понимали, Кто(!) нам устраивал этот праздник, и не было, пожалуй, у Него в те годы более верного друга и союзника, чем я!
Пионером стал в 3-ем классе - в 1951-ом году, а комсомольцем в 7-ом - в мае 1955-го. На пионерских линейках от меня требовали: - “К борьбе за дело Ленина-Сталина будь готов!” И я с готовностью откликался: - “Всегда готов!”
Как проживу жизнь - знал; посвящу себя “делу Ленина-Сталина”, буду старательно учиться и честно трудиться на благо любимой Родины. Что же до прочих стран, то буду бороться, по мере сил, за освобождение “всего прогрессивного человечества” от нещадной капиталистической эксплуатации и гнёта. В общем, ждало меня впереди ясное, счастливое, безоблачное будущее!
Ну, а потом…, потом случилась беда! Начиная с 1956-го года, начались съезды партии с разоблачениями и развенчанием культа личности моего кумира. Я ничего плохого, порочащего честное имя и личность вождя не знал, и вдруг… эти ужасные разоблачения свалились на мою несчастную голову. Это был шок! Рушились идеалы, вера во всесилие добра, вера в людей. Вы не представляете, до чего же горькую чашу пришлось испить; до чего же всё это было больно и обидно. Верить… не хотелось, но Хрущёв приводил факты(!); называл фамилии репрессированных и невинно убиенных. Погибли, оказывается лучшие(!), беззаветно и бескорыстно преданные стране, лично Ему и Его с Лениным делу. Они ему верили(!), умирали с его именем на устах, а он их коварно и предательски погубил! Не пожалел! И ничто в нём не дрогнуло, не шевельнулось! Людей, погибших ни за грош, ни за копейку, было безумно жаль. За что же он их так? Да и сколько они могли сделать потом для Родины? О каких же его чувствах справедливости, честности и порядочности можно говорить? Их у него нет! И что же это за человек такой? И как у него с душой? Тысячи вопросов!
Против фактов, в общем-то, не попрёшь… и я им поверил! И человек этот навсегда превратился для меня в нелюдя; свалился с пьедестала и никакими аргументами не оправдывались больше его действия в моих глазах. Идеалы честности, порядочности и справедливости, которые попрал он, я предать не мог! И не предал!
О разделяемых мною идеалах “всего прогрессивного человечества” можно было прочитать у Маркса с Энгельсом и у Ленина, которого я с самого начала ставил выше всех. Все в те годы знали, что “один сокол - Ленин, а другой сокол - Сталин”, но сокол-Ленин был мне ближе и милее, а “ленинские нормы партийной и государственной жизни” понимались как концентрированное выражение справедливости и программа к действию. Вот если бы Сталин и партия неукоснительно выполняли “нормы”,- рассуждал я,- то мы бы уже жили… страшно подумать как! Или, скажем, Ленин прожил бы ещё лет 10..20 и запустил бы важнейшие, так необходимые стране, демократические механизмы: реальные, а не бутафорские (с одним кандидатом в бюллетене) выборы органов власти; свободу слова и печати (со всеми вытекающими из этого смелого шага последствиями); учёт и контроль на всех уровнях; в общем, всё то, о чём он писал (а я читал) в его многочисленных работах… И культ личности бы исчез,- мечтал я,- вместе с чинопочитанием, угодничеством и прочими родимыми пятнами. А главным качеством высших и остальных руководителей партии и государства стала бы скромность. Да, да(!), Вы не ослышались, личная скромность и совестливость! Такой вот я был мечтатель!
Хочу подчеркнуть, что после развенчания культа, необходимость реальных, масштабных демократических преобразований во всех структурах, в первую очередь, в партии и комсомоле, стала совершенно очевидной всем…, кроме партии и комсомола! Будут настоящие демократические реформы – будет оздоровление и страна будет развиваться, не будет реформ – никуда не двинемся и будем кувыркаться в трясине культов и культиков личности.
Вообще-то, я слукавил, сказав, что партия и комсомол не осознавали необходимость реформ. Осознавали! Но партия была принципиально не реформируемой, а комсомол к политической жизни страны не допускали “старшие товарищи”. Поиграться в “А ну ка, парни!” – да, а порулить – нет!
И что же получили? Культ личности дорогого Никиты Сергеевича сменился культами: дорогого товарища Леонида Ильича; верного ленинца Юрия Владимировича и маразматика Константина Устиновича. Из-за всех этих дорогих товарищей (и иже с ними) страна здорово тормознулась, вошла в застой, потом в ледниковый период; оказалась в трясине, стагнации, упадке, развале и … в неизбежном, прогнозируемом финале!
Теперь, после столь пространного, но необходимого, на мой взгляд, введения, в самый раз поговорить о комсомоле – верном, подконтрольном, связанном по рукам и ногам отряде партии; с кляпом во рту! Вы, Борис, в своей статье о нём рассказали; показали его сверху. Я же расскажу об известном мне комсомоле изнутри, из первичной организации; т.е. снизу. И, должен Вам сказать, что мой комсомол разительно отличается от Вашего. Ваш – комсорги, начиная от завкомов, фабкомов, райкомов и выше, а мой ниже – первичные организации (первички).
Остановлюсь вначале на Вашем комсомоле - разветвлённой структуре, построенной по производственному принципу и охватывающей всю страну. В неё входили освобождённые (нонсенс!) секретари во всех (любых) организациях и все, кто над ними, вплоть до ЦК. Весь личный состав Вашего комсомола – это номенклатура; верная, надёжная опора, на которой держалась вся организация. Человек, попавший в номенклатуру, из неё уже не выпадал и далее передвигался или вверх, или по горизонтали. Номенклатуре от ВЛКСМ, а уж тем более от КПСС, в стране было предоставлено и позволено практически всё; кое-что явно, а ещё больше кулуарно. Этакий, скрываемый от нескромных посторонних глаз междусобойчик, благодаря которому жилось им и в стране Советов нехило, и в нынешней России они милостыню не просят.
В Вашем тексте, Борис, Вы не смогли (возможно, что и по простоте душевной), скрыть момент истины. В одном месте, не задумываясь и не скрываясь, пишете: “Нам хотелось быть полезными старшим товарищам!” Обратите внимание: не стране Вы хотели быть полезными, а “старшим товарищам.” Ну, а второе Ваше откровение полностью расставляет все точки над i. Читаем: “Наши старшие товарищи ставили вопросы: «Что ты сделал для комсомола?», «Зачем нужен комсомол?», «Каково место комсомола в политической структуре страны?»” Видите, что для Вас главный приоритет? Не то, что “жила бы страна родная и нету других забот”, а: “Что ты сделал для комсомола?”, читай для организации, для номенклатуры. Зри в корень! Вы честно во всём признались!
А теперь о моём комсомоле - честном порядочном комсомоле первичек, управляемом Вашей номенклатурой и поставленном ею в унизительные условия культов личности Ваших обнаглевших, зажравшихся лидеров, считавших себя воплощением бога на Земле; в условия отсутствия гласности и свободы слова, в условия отсутствия честных альтернативных выборов; в условия отсутствия равенства всех перед законом, в условия жёсткого преследования за инакомыслие или за инициативу, не совпадающую с линией ЦК.
Вот по всему поэтому, инициативы и энтузиазма в первичках и не было; никакой! И глаза наши не горели “комсомольским задором”, потому что видели вокруг фальшь и ложь. А уши ту же фальшь и ложь слышали! В начале 60-х, например, буйно, как чертополох, расцвёл культ личности дорогого Никиты Сергеевича. Вы, плюнув стране (а может быть и себе?) в душу, взрастили его культ и угодливо, любовно лелеяли. Мнением большинства, которому было противно видеть и слышать, как зависимые, лживые и льстивые СМИ пели Никите осанну, Вы не заморачивались. А комсомольские вожаки (может быть и Вы?) предлагали на собраниях: “А что, ребята, не послать ли нам наверх от нашего высокого собрания телеграмму с уверением в совершеннейшем нашем к ним почтении и преданности?”
Вам эти телеграммы нужны были по должности; не пошлёшь – выгонят в 2 счёта. Ну, а честным людям из первичек они зачем? Зачем им врать? Если Ваши телеграммы были криком души, то Вы - простак (это мягко, и я в это не верю), а если они фальшивы, то …, кто же Вы?
Не добавляли энтузиазма людям из первичек и выборы с одним кандидатом в бюллетене от “нерушимого блока коммунистов и беспартийных”. Оставался после выборов горький осадок и чёткое понимание того, что Вы (номенклатурщики) нас пасёте. Для того и в первички собираете, чтобы присматривать, под контролем держать и управлять - за верёвочки дёргать и “спецтрамваями” по объектам разным развозить!
В 1967-ом, например, по прихоти какого-то комсомольского горлана-главаря дёрнули нас, студентов ТРТИ, сорвали с занятий и послали на комбайновый; помогать. О том, что у нас, комсомольцев, из первичек не было ни малейшего желания и энтузиазма туда ехать, Вы, наверное, уже догадались. Ну, скажите, Борис, на кой мне комбайновый? Почему я должен чужие дыры затыкать? Что у меня, своих проблем мало? Ехали ли мы туда на “спецтрамвае”? Не помню. Приехали, и оказалось, что надо перенести какие-то тяжеленые заводские железяки с одной площадки на другую. Чтоб они! Напряглись, перенесли и хотели слинять. Но не тут-то было: оказывается, слишком быстро управились. Приходит начальник и говорит: «Вы, ребята, молодцы; другой работы у меня нет, но уходить сейчас нельзя. Вы тут на всякий случай(!) перекантуйтесь часика 3, и уйдёте!» Представляю, как горлан-главарь отрапортовал потом своему шефу, что комсомольцы ТРТИ оказали помощь комбайновому заводу. Получил, наверное, от него благодарность. Уря! А мы … получили урок безнравственности. Выводы:
1.Комсомольские бюрократы всесильны, а партийные и подавно. Кручу верчу куда хочу!
2.На комбайновом бардак, организации никакой и люди там не нужны.
Был я и на сдаче больницы (БСМП). Тоже по чьей-то комсомольской или партийной прихоти сорвали с работы и направили. Сказали, что едет некая комиссия с шишкой во главе, и к её приезду надо вокруг больницы навести марафет и создать видимость; т.е. наша работа нужна была для показухи! Каково, Борис? Вы, конечно, понимаете, что по своему желанию я бы туда никогда не пошёл. Работали мы 2..3 дня, в зарплате не потеряли, и, значит, оплатила наши работы по показухе не больница, а предприятие! В СССР это было нормой.
В комсомол я сам захотел вступить. А вот в партию … в партию не вступил, чем и горжусь! В армии, примерно в 1963-ем, парторг роты предлагал мне это сделать. Другим не предлагал, а мне предложил; уговаривал; сказал, «подумай пару дней». К тому времени я уже понял, что есть люди, с которыми я не хочу быть в одной партии; и это меня удерживало. Когда все аргументы были исчерпаны, парторг выдал последний. «Зря ты так,- говорит,- в армии вступить в партию легче и в жизни тебе это пригодится, будет проще и легче!» Эти его слова меня сразили! Он не сказал, что мне будет труднее, что партия потребует от меня большей ответственности, что … это надо, наконец! Нет! Сказал, что будет легче и предложил мне, по сути, стать приспособленцем! Я твёрдо ответил,- что хочу ещё подождать и осмотреться. Не готов, в общем. Не созрел.
Через много лет приятель, узнав, что я беспартийный, пожурил меня и посоветовал при первой же возможности исправиться - стать партийным. «Без партии,- делился он со мной житейской мудростью,- сейчас никуда, а партбилет поможет тебе сделать служебную карьеру». Я не внял! Учёный секретарь перед защитой диссертации тоже говорил, что отсутствие партбилета для соискателя - минус. Но … пронесло; защитился.

После окончания института стал я, комсомолец, работать, но … в новой организации на комсомольский учёт не встал, не захотел оставаться “А ну ка, парнем” в чьих-то непорядочных руках! Считаю, что поступил честно. Временем, прожитым в комсомоле, я, в отличие от Вас, не горжусь.

P.S.: Вы можете спросить,- а что же ты, комсомолец, не пытался что-то изменить? Отвечу,- пытался! Писал в Таганрогскую правду, в Известия, в Литературную газету о фальшивых выборах, о преданных забвению “заветах Ильича” и о многом другом. А в ответ - тишина, или белиберда! Вот, если бы я написал что-нибудь хвалебное…
Борис Вольфовский.
Комсомолец 60-х годов.

Файл со статьёй Шабанова “У комсомола - юбилей!” и моим откликом (см. выше) я отправил в Таганрогскую правду для проверки, которую называю для себя “проверкой на вшивость”. Разослал и людям, с которыми переписываюсь.
Таганрогская правда отклик не опубликовала, а от друзей получил отклики.

Вот что, например, пишет моя тётушка (на 9 лет, день в день старше меня).
“Внимательно прочитала статью и твой ответ. Такое положение было не только в Таганроге, но везде и всюду по всей стране. Мы были как слепые котята, фанатики, верили во все байки, которыми забивали наши головы.
В своё время была я активной комсомолкой и, даже, секретарём комсомольской организации и не могла поверить, что Сталин был таким извергом, пока мой папа не сказал: "Собаке собачья смерть". Это после того, как он 10 лет отсидел как враг народа и чудом остался жив, отказался от восстановления в партии.
Счастлива, что не была в партии, хотя мне много раз предлагали. Не взирая на это занимала руководящие должности, и не жалею, что не поддалась на уговоры и в партию не вступила.
Вот так, Боренька. Сейчас не хочу даже вспоминать прошлое, Больно и неприятно”.

А вот реакция бывшего работника таганрогского Комбайнового завода: “Шабанова я помню. А кем он был накануне 1991 года и кем стал после? Небось, банкиром?”

Вопрос о том, “кем стал Шабанов после 1991-го года”, показался мне интересным. В век Интернета выяснить это несложно, и я выяснил: что в настоящее время Борис Владимирович Шабанов:
1. Директор ООО “Таганрогская тепловая электростанция”.
2. Директор муниципального автономного учреждения (МАУ) “Инфо-Радио”
3. Редактор проводного вещания “Радио на Петровской”.
4. Единственное лицо, наделённое полномочиями представлять горожан и общественные организации г. Таганрога в антикоррупционной комиссии; как председатель общественной организации «Городское собрание»
Есть ещё и Анна Владимировна Шабанова (сестра(?), жена?) – директор ООО ПК “Прессмаш”.
Такие дела.